Тема: Москва: горе горожан

Когда пишут об Архнадзоре, движении некоммерческом и внеполитическом, речь идет прежде всего об активизации протестных настроений, становлении гражданского общества и прочих совсем не архитектурных вещах. Собственно цели, ради которых затевалась это общественное движение, отходят на второй план, становятся как бы по умолчанию. То есть митинг, пикет, акция, собрание - это главное, а ради чего все эти действия проводятся - город Москва, вторичен и даже не обязателен. Поскольку, чем в городе хуже, тем больше у его защитников поводов для самореализации.

Архнадзор, по сути дублирует деятельность Москомнаследия, это его общественный аналог, более того, его люди работают (во всяком случае до недавнего времени работали) в журнале Москомнаследия "Московское наследие" (К. Михаилов - заместитель главного редактора, Р. Рахматуллин раньше занимал аналогичную должность), да и в других структурах Москомнаследия встречаются люди, помогающие Архнадзору, то есть обе организации имеют ряд достаточно тесных точек соприкосновения, чтобы не сказать больше... И, так же как и Москомнаследие, Архнадзор, по объективным причинам не успевает уследить за всеми памятниками, Объективно это понятно: город большой и больных точек в нем, безусловно, много! Вместе с тем, такой подход позволяет задать Архнадзору если не все те же вопросы, которые задают Москомнаследию, то многие из них. В частности, почему так избирателен список объектов, за спасение которых ведется борьба?! Мотивация указана в девизе Архнадзора - "Счастлив, кто имеет мужество защищать то, что любит", однако, как известно, любовь зла и весьма избирательна. Поэтому такая категория оценки наследия спорна, когда речь идет о том, является ли защищаемый объект достойным спасения. "Кому и кобыла невеста", - скажет обыватель, повторяя крылатую фразу дворника Тихона из "12 стульев". Посмотрит на спорное здание, и пройдет мимо. Недаром уличные архнадзоровские мероприятия до последнего времени собирали около 30 человек. Да последний митинг собрал около 350 человек, но в Петербурге счет на аналогичных мероприятиях идет за тысячи, хотя для Москвы и это, безусловно, успех.

Итак, далеко не все, что любит Архнадзор, привлекает любовь москвичей. Объясняется это тем, что объекты, защищаемые им либо разрушены, либо находятся в стадии необратимого разрушения, либо стоят на грани сноса, причем, далеко не всегда очевидно, что их можно спасти, либо откровенно спорны, особенно объекты советского времени. Причем интерес к объекту возникает только, когда что-то происходит: окончательный снос, пожар и прочие действия. За день до сноса, пожара, объект, как правило, никого не интересует, хотя не нужно быть великим знатоком архитектуры, чтобы понимать, какая судьба ждет любое брошенное здание в центре Москвы, что рано или поздно оно сгорит. Так недавно сгорел доходный дом архитектора Л. Кекушева на 2-й Брестской улице. Однако, сколько лет он стоял отселенным, не привлекая внимания ни официальной охраны памятников, ни общественной.

С другой стороны, путь точечного градоохранительства, выбранный Архнадзором, губителен, так как, спасая частности, общие процессы происходящие в городе оставляются без внимания. "Тут не кран, а всю систему менять надо", - как говорил сантехник, из анекдота про ремонт в здании Политбюро ЦК КПСС. А пока драгоценный пар общественной активности уходит в свисток показательных акций. Максимум, что удавалось сделать - это спасти от разрушения отдельные объекты, что не меняло общей ситуации с охраной памятников ни в Москве, где, процессы, происходящие в городе, оставались без внимания, ни по стране в целом.

Памятник архитектуры - это дом, здание, ансамбль. Любая постройка - это живой организм со всеми свойственными живому организму свойствами. Она рождается (строится). Живет (это называется не совсем корректным словом эксплуатация). И умирает (насильственной смертью в случае сноса, или естественной - от старости). Всячески заботиться об объекте, в том числе и защищать можно только живой дом, а дом, который скорее мертв, чем жив можно только оплакивать.

Показательный пример - казус сгоревшей "дачи Муромцева" в Царицыне, якобы дачи председателя первой госдумы, на поверку оказавшейся обычным советским бараком 1960-х годов. Объект мертв, причем мертв давно, судя по прошлогодним фотографиям не очень понятно, как в нем вообще люди-то жили, тем не менее, он распиарен по полной программе, и СМИ говорят только о нем, и пытаются преувеличить его культурную значимость. Там произошла трагедия - есть погорельцы, реально лишившиеся своего имущества, пусть даже незаконно проживавшие в доме. Наличие человеческого фактора позволило раскрутить объект, сейчас уже пишут про знаменитую "дачу Муромцева", периодически ставя знак равенства между самой дачей и сгоревшим "бараком обмана", построенном на ее месте. В письме президенту бывшие жители барака наивно просят разрешить им воссоздать на его месте настоящую дачу Муромцева. Идея в принципе неплохая, хотя совсем не архнадзоровская – Архнадзор вообще-то не жалует новоделы, но для "дачи Муромцева" делает исключение. Однако чтобы реализовать этот проект нужны профессиональные реставрационные организации, если воссоздание дачи поручат не им - это будет серьезным прецедентом, который отрицательно скажется на тех же памятниках. Ну, к чему реставраторы, если кто угодно без необходимых технических и искусствоведческих навыков может все воссоздать?!

На фоне истории с "дачей Муромцева" почти нет информации о "даче Лемешева", в Серебряном бору - разрушающемся памятнике неоклассики 1913 года, относящемуся к реальной истории русской культуры, а не новодельно-мифологической. Его название до известной степени тоже условно, так как знаменитый оперный певец Лемешев к этой даче никакого отношения не имел, а в советское время на ней жили государственные и партийные деятели. Сначала С.В. Косиор - первый секретарь ЦК Компартии Украины, известный ныне как один из организаторов репрессий, сам в феврале 1939 года приговоренный к высшей мере. После него дачу занимали "железные наркомы" К.Е. Ворошилов и Л.М. Каганович.

Этот любопытный памятник архитектуры более известен, как главная декорация малоудачной, но популярной киноэпопеи "Московская сага". После съемок она пустовала, бомжи однажды устроили пожар, разведя костер в бутафорском камине. Сейчас, вроде бы как этот дом действительно планируют снести и восстановить, создав в нем Дом Романса и музей Серебряного бора. Однако здесь нет человеческого фактора, и история подлинного объекта, который еще можно спасти, померкла перед историей советского новодела, с жильцами. "Квартирный вопрос", знаете ли…

Очевидно, что охрана памятников архитектуры и банального жилого фонда должна быть превентивной, а не мерцательными акциями протеста в духе "бунташных" шестидесятых.

Можно сколько угодно умиляться домами "нашего детства". Шедеврами "сталинского" ампира или хрущевского "минимализма". Но хроника обрушений и прочих коммунальных катастроф свидетельствует - ветхость строения, не смотря на всю свою романтичность, просто опасна.

Выборг. Октябрь 2006 года. Обрушение. Семь погибших. 60 человек осталось без крыши над головой. Когда построили дом остается только гадать, где то между 1918-м и 1939-м годом, документы пропали во время войны. Строили финны. Строили хорошо. Такие дома в Хельсинки до сих пор стоят как новые. Выборгский дом не ремонтировался с победоносного вхождения в город Красной Армии. И таких домов в Выборге - весь центр.

Сейчас часты жалобы на то, что вместо сохранения, памятники архитектуры воссоздаются практически заново, звучат постоянно. Дескать, нет подлинности. Однако не все реально технически спасти, да и современный город не ретро-заповедник. Давайте тогда пересядем на извозчиков, оденемся в ветхие шушуны и траченные молью фраки, дабы соответствовать историческому облику города. Безусловно, нужно лучше реставрировать и уметь точно воссоздавать утраченное, нужны архитектурные заповедники, причем нужны в самой Москве. Если в Европе во всех столицах есть сохраняемый "старый город", как туристский объект, то у нас его нет. Недаром коалиция "Пушкинская площадь" - еще одна общественная памятникоохранительная организация, недавно озвучила идею передать центр столицы, старую Москву под федеральное управление.

Сейчас приходится выбирать - или город для жизни миллионов людей, или сохранение несовместимого с жизнью ветхого жилого фонда. Так как его ремонт все более обременителен и невыгоден. И наше ЖКХ явно не "вытянет" содержание "исторического" жилья.

Существуют тысячи книг, статей, научных работ, обвиняющих большевиков в уничтожении старой Москвы, не сохранении ее исторического облика, варварстве и головотяпстве, хотя и дореволюционные власти также достаточно приложили руку к этому. А теперь представьте на минуту, что Москва, образца, скажем, 1924 года, сохранена в неприкосновенности. А живет в ней столько народу, сколько в Москве нынешней. И столько же автомобилей. Страшно? Страшно. У тогдашнего руководства страны был выбор строить новый город рядом или реконструировать существующий. Был выбран первый вариант и его результат - та Москва, в которой мы живем. Сейчас ситуация сходная с той, 20-х годов прошлого столетия. Город ХХ века эволюционирует в город ХХI века. Но нет людей, обладающих волей и знанием как вывести процессы из тупиков коммерциализации, бюрократизации и ложно понятого ностальгического "романтизма".

Яков Шустов