Тема: WikiLeaks, или Чем закончилась эпоха гражданского активизма

"Врачи без границ" и WikiLeaks - одни и те же методы, одна и та же борьба? Сближение двух этих движение может шокировать. Первое - уважаемая и признанная ассоциация, приносящая пользу всему человечеству; другое - это какой-то подпольный интернет-сайт, который после последних акций многие сочли безответственным.

Но если приглядеться повнимательнее, между ними все-таки есть сходство, оба направления связаны родственными узами. И первое, и второе считают себя гражданским проявлением, отказывающимся признавать интересы государства. У обоих один враг - война, одна забота - ее жертвы, ведь WikiLeaks, несмотря на сенсационность своих последних откровений, прежде всего является активистским сайтом, цель которого - положить конец американским военным операциям. И "Врачи без границ", и WikiLeaks были основаны на той идее, что справедливость - это императив, который выше права, так что ради справедливого дела можно использовать любые средства, пусть даже незаконные. И такое родство - не случайность.

Оно является плодом истории, нашей истории, отправным пунктом которой можно считать анархистский всплеск мая 1968 года и конец больших идеологий, которые ставили интерес государства превыше интереса индивидов. Эпоха прав человека - это эпоха реванша гражданина, восставшего против государства и ставшего защищать от него свои свободы и права.

Гражданское движение с начала 1970-х годов прошло три последовательных этапа. Каждый из них начинался с провала этапа предыдущего, провала реального или лишь мнимого, и каждый раз такой провал заканчивался идеей, что нужно изобрести и попробовать нечто новое.

Первая эпоха - господство гуманитарных организаций

Эта эпоха была выстроена на радикальной критике системы благотворительности, действовавшей с XIX века, - ее символом было общество "Красного креста". Движение, основанное Анри Дюнаном, характеризуется уважением к государствам, желанием обосновать права и гарантировать их исполнение в военное время и, наконец, строгим нейтралитетом. Вначале этот метод привел к ошеломляющим успехам. Но в XX веке он потерпел крах. Как выяснилось, тоталитарные государства недоступны для гуманитарных акций. Нейтралитет, особенно в крайних случаях, может помогать не только жертве, но и палачу. Наконец, война в Биафре (или, как она называется еще – гражданская война в Нигерии, длившаяся с 1967 по 1970 годы – прим. ред.) показывает, что право может стать не только средством облегчения страданий, но и, напротив, способом воспрепятствовать помощи (применяемым во имя "национального суверенитета").

Из этих неудач родился импульс движений "без границ". Идея проста: свободные граждане, вооруженные только своей совестью и средствами, предоставленными им другими гражданами, которых информирует пресса, могут прийти на помощь жертвам, где бы те ни находились. В течение двух последних десятилетий прошлого века это движение одержало множество побед. Гуманитарная мобилизация изменила облик конфликтов. Она позволила разработать те методы действия, которые затем постарались скопировать и другие организации, включая "Красный крест". Она привела к распространению практики свидетельства, образовав вместе с прессой эффективно работающую пару, что позволило сообщить миру о судьбе убитых и замученных в множестве стран - от Эфиопии до Камбоджи, от Афганистана до центральной Америки.

Апогей этой первой эпохи гражданского движения пришелся на конец столетия. Движение и сейчас остается столь же живым и активным. Однако нельзя не заметить, что уже несколько лет оно находится в глубоком кризисе. И этот кризис, что парадоксально, возник именно благодаря потрясающим успехам. Поскольку после более или менее стихийных первых мобилизаций ассоциации "без границ" стали по большей части хорошо выстроенными, профессиональными организациями. Все они изрядно заросли жирком. Сегодняшняя гуманитарная сфера богата, и это благоденствие в значительной мере обусловлено международными фондами. Конечно, эти фонды - не государства, но все же это институты, берущие начало в государствах, например в Евросоюзе, что неизбежно ставит проблему независимости и даже нейтралитета.

НПО, основанные на идее нарушения права, сегодня без колебаний сами ищут защиты у этого права. И парадокс в том, что именно государства, особенно те, что наиболее активны на международной арене, то есть США, присвоили себе повестку нарушения прав, обратив в свою пользу идею права на вмешательство. Поэтому и получилось так, что государства начали апеллировать к гуманитарным целям, когда стремились нарушить суверенитет других государств, тогда как в то же самое время НПО стали все с большим и большим почтением относится к международным правовым нормам…

К этому следует добавить тот важнейший упрек, который пацифисты всегда адресовали гуманитарным активистам: усилия последних, нацеленные на гуманизацию войны, не оказали никакого влияния на развязывание и продление самих этих военных конфликтов. Ни разу гуманитарным организациям не удалось установить мир, также не способствуют они и устранению неравенства между бедными и богатыми, которое стало главной проблемой неразвитых стран мира; они никак не влияют на экологическую деградацию среды и обусловленный ею голод, на миграцию из сельской местности и связанные с этими процессами угрозы здоровью населения. Короче говоря, гуманитарные организации не воздействуют на причины проблем. Не важно, что не в этом их призвание и обязанности: надежды, разбуженные ими, породили ожидания, на которые они не могут ответить.

Вторая эпоха: альтерглобализм

Второе поколение гражданских движений возникло из констатации этого провала. Оно символизируется такими группами, как Attac, которая борется против экономического неравенства, экологической организацией Greenpeace или, если обратиться к сфере предотвращения конфликтов, International Crisis Group или сообществом Sant'Egidio. Каждая из этих ассоциаций ставит себе - пусть и по-разному - цель воздействовать на причины, а не на следствия, работать с корнем проблемы, а не с поверхностными явлениями.

Но, если опустить это отличие, принцип действия остается все тем же: эти движения претендуют на освобождение самих себя от юридических правил и политических ограничений, характерных для государств. Последним они противопоставляют силу и свободу гражданской мобилизации. Когда активисты, выкашивающие поля с генномодифицированными культурами, проникают на частные владения, когда Greenpeace направляет свои корабли в зоны, где мореплавание запрещено военными, когда сообщество Sant'Egidio тайно перевозит полевых командиров, разыскиваемых полициями всего мира, чтобы они смогли провести переговоры со своими противниками, гражданское движение освобождает себя от правил во имя высшего интереса, определяемого преследуемой им гражданской целью.

Действия такого типа оказались весьма успешными. Однако второе поколение гражданских движений тоже стало топтаться на месте. Альтерглобализм оказался разбит на отдельные направления и ослаб, увлекшись институциональной игрой. Сейчас все сложнее найти равновесие между, с одной стороны, экологическими программами правительств, отстаиваемыми все более и более классическими партиями, и антигосударственным активизмом, утверждающим свою волю к проповеди "замедления развития" с другой стороны. Противоречия весьма глубоки, и они мешают солидарности движения.

Наконец, в сфере так называемого предотвращения конфликтов гражданское действие, хотя оно и смогло добиться некоторых успехов в случае "периферийных" войн, все-таки не нашло способов реально бороться с войнами, развязываемыми крупными державами (Китаем в Тибете, Россией на Кавказе и США в Ираке и Афганистане).

Третья эпоха: радикальная экология и виртуальный активизм

И тут появляется третье поколение гражданских движений - то самое, которое сегодня мы наблюдаем во всей красе. Застрельщиком стала радикальная экология. Группы активистов-защитников животных или жизни на планете вообще уже проявили себя - в США и Британии - яркими и абсолютно незаконными акциями. Опираясь на особую философию (так называемую "глубинную экологию" (deep ecology)), эти движения не колеблясь рассматривают человека как представителя самого позорного биологического вида, ответственного, с их точки зрения, за все зло. Они все больше и больше склоняются к насильственным действиям и регулярно наносят непосредственный ущерб гражданам и их имуществу.

В других областях - таких как борьба с неравенством и предотвращение конфликтов - наблюдается аналогичная эволюция. Немало примеров тому появилось за последние недели, когда от трагедии мы перешли к фарсу. Внимание СМИ поделили между собой два героя - с одной стороны Джулиан Ассандж, устроивший слив планетарного значения, и, с другой, Эрик Кантона со своей глупой, плохо подготовленной и плохо продуманной инициативой, которая, однако, была явно нацелена на то, чтоб продемонстрировать всемогущество простого гражданина, противостоящего финансовой "системе".

Главная идея WikiLeaks полностью определена маркетингом. Речь идет о том, чтобы довести ранее ремесленную деятельность до промышленного уровня. Рассматриваемая деятельность - слив опасных документов или конфиденциальных свидетельств. Такими делами всегда занимались газеты, правда в малом масштабе, хотя некоторые из них, например "Le Canard enchaîné", сделали слив своей профессией. С WikiLeaks масштабы полностью изменились. Слив захватывает огромное количество документов, а их распространение обеспечивается мощной системой газет первого ряда. Само нарушение закона в этом случае изменяет природу. Из средства оно становится целью и формирует саму суть акции. Незаконность, провокация, даже подпольность становятся правилом и методом действия. Кража материалов, кибератаки, свидетельства лиц, имеющих доступ к засекреченным материалам, - все правильно, если это нужно для дела.

Эта новая эра гражданского действия отмечена растущим влиянием виртуальных сетей. Возможно, одна из немаловажных причин такого стремления к правонарушениям состоит в том, что последние в киберпространстве дематериализуются. Реальная кража со взломом, действительное разрушение имущества, принадлежащего другим людям, - все это тяжелые и опасные поступки, которые требуют физического насилия. Напротив, сетевые авантюристы охотно представляются эдакими "милашками".

Их насилие развертывается в пространстве, похожем на видеоигры, в пространстве, где ничто не является по-настоящему серьезным, где у игрока много жизней, а желание выиграть отодвигает в сторону любые моральные доводы.

В итоге методы можно считать новыми, а мотивы - классическими. И эти мотивы связывают новые формы действия со всей историей гражданского бунта, начатого сорок лет назад. Амбиции Джулиана Ассанджа, насколько их можно понять, являются альтруистическими (если не вдаваться в рассуждения о тех возможных манипуляциях, которые они способны скрывать). Себя он считает "активистом". Целью его первых акций была именно дискредитация в общественном мнении военных операций американцев и завершение войн, поддерживаемых ими. В ходе последнего весьма зрелищного "переворота" амбиции явно выросли. По словам одного из французских корреспондентов WikiLeaks, Джулиан Ассандж якобы признался, что хочет "улучшить систему". А его ближайшими целями должны стать финансовые институты.

Тому, кто еще тридцать лет назад пережил рождение первого поколения гражданских движений, принявших тогда форму гуманитарных акций, несложно распознать в этой риторике все тот же идеализм, которым руководствовались организации "без границ". Вот почему я убежден, что между этими столь разными движениями, несмотря на глубокие различия в культуре, выборе средств и в поколениях, существует глубокое родство.

Это родство не означает принятия. Признать непрерывную линию развития движений - не значит согласиться с ней. Напротив, сегодняшние эксцессы гражданского бунта проявляют противоречия, которые оставлялись в тени другими более приемлемыми формами действия - особенно гуманитарными. Очевидно, что главная проблема, поставленная инициативами подобного рода, - это проблема границ.

Когда гражданский бунт направлен на тоталитарное государство, его законность сложно оспорить, какую бы форму ни принимало действие. Но совсем иначе дело обстоит в случае демократических государств. Вопрос равновесия между властью государства и противо-властью гражданина становится здесь как нельзя более острым. Можно ли уравновесить демократические институты, берущие начало в свободном народном волеизъявлении, и активизм определенного - пусть и достаточно значительного - числа протестующих лиц? Эта проблема была хорошо сформулирована одним лозунгом, который можно было заметить во время демонстраций против пенсионных реформ: "То, что сделали 500 депутатов, могут отменить три миллиона манифестантов".

Гражданская инициатива во всех ее формах, особенно в виде сотен тысяч различных ассоциаций, которые покрывают все поле активизма, сегодня, очевидно, составляет в наших демократических обществах пятую власть. Последнему поколению гражданских движений, символизируемых WikiLeaks, можно поставить в заслугу то, что оно продемонстрировало свой звериный оскал, что требует поставить вопрос о границах гражданского движения. Эта пятая власть, по своей природе противная всякому внешнему контролю, власть множественная, неуловимая и не способная ни к регуляции, ни к объединению в единое целое, постепенно приобретает силу, которая представляет угрозу всем остальным властям. Если довести ее логику до предела, можно представить, как деятельность этой пятой власти в конце концов приведет к тому, что демократические общества будет невозможно реформировать, и, не исключено, что им вообще нельзя будет управлять. В таких обществах секреты нельзя будет защитить, а власть, даже проистекающую из закона и гарантированную правом, будет невозможно осуществить.

Помимо содержания предложенных нам откровений, заслуга WikiLeaks в том, что этот сайт сделал такой разговор необходимым. В какой мере обоснованы действия гражданина против государства в демократическом режиме? Где порог, перейдя который, полезная мобилизация превращается в угрозу общественному договору? Все эти вопросы содержались в зародыше уже в более привычных формах гражданской активности. Сегодня же они обнажены развязными акциями внуков мая 68-го.

Жан-Кристоф РУФЕН

Источник: http://www.lemonde.fr/idees/article/2010/12/20/wikileaks-ou-la-troisieme-revolte-par-jean-christophe-rufin_1455888_3232.html

Жан-Кристоф Руфен - врач, писатель и дипломат. Родился в 1952 году, был одним из основателей организации "Врачи без границ". С 2007 по 2010 гг. - посол Франции в Сенегале и Гамбии. Член Французской Академии с 2008 года, автор нескольких романов, в числе которых "Красная Бразилия" (2001, премия Гонкуров) и "Катиба".