Русский мир

Федор ГИРЕНОК: В Париже даже за семь дней можно найти много следов русской истории и культуры, но в нем очень мало следов русской мысли. Во Франции, как сказала мне мадам Гренье, профессор славистики, все меньше и меньше русских. Но в киоске еще можно за два евро купить "Русскую мысль", ежедневную газету. И самое главное, что можно понять, находясь в Париже, так это то, что большое видится на расстоянии. Россия так велика, что ее хорошо можно рассмотреть только с Монпарнаса.

Александра Кузьмина: Россияне жаждут, как минимум, объяснений, а в идеале - конкретных действий, после того, как всякого рода президенты и начальники разных уровней, представлявшие Россию в Ванкувере, а также их замы, их дети, жены, бабушки и любовницы, вернутся, наконец, на Родину. Иначе к 2014 году у нас только и останется из лозунгов "Россия, вперде!"

Подавляющее большинство наших соотечественников даже отдаленно не представляет, какой ценностью является их российское гражданство. Зато жители бывших союзных республик, в том числе десятки тысяч этнически и культурно русских людей, оказавшихся в результате распада СССР в чужих краях, знают не понаслышке, как гордо звучит это звание.

Маленький Израиль готов принять всех евреев (включая и неевреев по крови, прошедших так называемый гиюр). Двери почти всех стран мира, даже бедных, открыты для своих. Как минимум - для своих. Огромная же Россия отгородилась от русских людей и прочих приезжих амбарными замками. Вот вы, например, знаете, как стать гражданином России?

Алексей Сахнин: Тайская проститутка, египетский продавец "древних" сувениров, какой-нибудь турецкий экскурсовод и т.д., - все они, оставаясь носителями своей культуры, приобретают навыки "перевода" - не только в лингвистическом, но и в культурном смысле. Как мы знаем от теоретиков мир-системного подхода, такие "прошивки" оказывают незаметное, но необратимое влияние не только на культуру и сознание аборигенов, но и на эволюцию их хозяйственных и политических форм.

Александра Кузьмина: На входе стояла рамка, как те, что стоят в аэропорту, а измученным счастливцам, которые дождались своей очереди, еще предстояло пройти дотошный персональный досмотр и "шмон" личных вещей. Такие "выкрутасы" для канадца - дикость, нарушение свобод практически. И это не внушало никакого оптимизма, как и те "братки", которые встречали гостей: не было никаких сомнений что этих "динозавров" в черных плащиках с коротко стрижеными головами и абсолютным отсутствием эмоций на лице, привезли только что из заснеженной России. И они еще не поняли, куда они попали, но "действуют машинально и по инструкции". Ну, то есть ведут себя так, как принято в России - без церемоний.

Мария Доброскокина: Первая попытка оканчивается неудачей, веревка плохо связана и разваливается на лету. Но Дарья Алексеевна не унывает и спешит за простынями. И вот уже праздничный пакет трется о шероховатую желто-коричневую стену дома, поднимаясь на второй этаж. Дарья Алексеевна благодарно кивает нам головой и захлопывает окно. С подоконника остается свисать кусок черного шнура с петлей на конце - в том месте, где веревка в первый раз развязалась.

Иван Климов: Дом - это не только "нулевая точка пространства", куда приятно возвращаться. Прежде всего, это чувство безопасности и уверенности, что будущее открыто твоим усилиям, твоей активности и ответственности за себя и свою семью. Можем ли мы предоставить это сегодня нашим проживающим за границей России соотечественникам ради нашего общего будущего?