Вчерашняя презентация никого не ошеломила, но и не отшатнула. Особенной искры между выступающими не пробегало, однако в обиде или в накладе тоже никто не остался. Удивительно, но никто даже не высказался про ложь и воровство, - а ведь это давно стало доброй традицией подобных собраний.
В общем, хорошо исполненные партитуры экспертного оркестра, позволили мне подытожить мероприятие словами о кейсах: "Мол, в моей книге не хватает такой важной вещи, как монологи экспертов от первого лица. Теперь, когда выступления записаны, эти кейсы у меня есть".
С точки зрения "кейсовости" особенно порадовал премудрый стратег Дискин, который резонировал в том духе, что ничего-то у нас нет: ни государства, ни бюрократии, ни экспертов - в общем, предъявил весь джентльменский набор интеллигентского сознания, которое, не берясь определять что бы то ни было, выдаёт своё неумение за отсутствие самих вещей.
Егор Холмогоров поделился открытием: познаваемых объектов не существует, откровение превыше познания, а настоящие экспертократы есть только в фундаменталистском Иране. Невидимая фуфудья на его теле при этих словах незаметно превратилась в облачение муллы.
Дарья Митина, представлявшая левых и увенчанная по этому случаю рубиновой брошью в виде серпа и молота, приняла экспертократию за теократию и поспешила добавить, что в таком виде экспертократии не существует, потому и говорить о ней незачем.
Глеб Павловский, сверкнув из-под троцкистского пенсне вороньим глазом, заявил, что моё выступление слишком завысило градус ненависти к интеллигентам и экспертам, а градус завышать не стоит, не стоит завышать градус. После этого эксперты на миг затихли, но так и не отважившись признать себя экспертократами, стали по новой обсуждать, чем эксперт и интеллигент отличаются друг от друга.
Внезапно оправившись от кризиса идентичности Жарихин отметил, что интеллигент не эксперт, потому что интеллигент любитель, а эксперт - профи.
Михаил Ремизов с выражением отца-основателя по найму заявил, что эксперт превращается в экспертократа, поскольку выражает универсальные идеи и способствует тем самым оформлению политической нации.
Константин Крылов с фирменной интонацией заслуженной Пифии города Костомукша высказался в том духе, что экспертократы в наших условиях - это те, кто травит реальных общественно-политических субъектов как крыс, подменяя их эрзацами и фантомами, которые снабжаются всеми необходимыми гарантиями существования.
Межуев-джуниор, напоминавший почему-то Чехова без бородки, говорил какие-то слова про то, что экспертократия - болезнь Модерна, такая же, как и другие аналогичные болезни; к числу болезней было отнесено всё, что имело корень "кратос". Высказывались и многие другие.
Молчала только Маша Сергеева, думавшая о маленькой ручной лисе, оставленной на работе без всякого попечения.
За Машу Сергееву высказался я сам, проглосив как утренний петух об окончании шабаша: "Да люблю я вас всех, люблю, люблю. Исследовать люблю. Кушать люблю. А так - сами знаете!". Перед тем, как окончательно рассвело, эксперты ещё успели оживлённо покивать мне головами.
