На презентации книги Пола Готфрида "Странная смерть марксизма", проходившей 15 мая в уютном подвальчике "Русского института", я так и не высказал свое мнение как собственно о книге, так и о современном марксизме. Не сделал я этого отчасти по причине собственной, каюсь, ментальной трусости, отчасти же из чувства субординации. В конце концов, кто я есть, молодой провинциальный аспирант, среди присутствовавших там зубров левой и правой мысли? Однако именно эта моя скромная молчаливость позволяет мне теперь ощущать себя д’Артаньяном.
Хотя на следующее утро левые в лице уважаемой Дарьи Митиной и праздновали разгромную победу над палеоконами, неоконами и прочими демонами реакции, празднование это рождает лишь довольную ухмылку на лицах наиболее умных из наших оппонентов. Дело в том, что собственно марксистского ответа на озвученные в приглашении на дискуссию вопросы так и не прозвучало, а позиции высказывавшихся на обсуждениях марксистов "марксистскими" назвать можно только весьма условно.
Периодически виделось мне в речах выступавших марксистов банальное непонимание вроде бы элементарных вопросов. Вот, к примеру, оживленная дискуссия двух якобы марксистов, уважаемого Саида Гафуроваи не менее уважаемого Владимира Кржевова о вопросах соотношения марксизма и социальной философии. Да, конечно, называть философскую составляющую марксизма "социальной философией", как это делает Кржевов, все равно, что низводить химию до уровня алхимии. "Социальная философия" - термин уже эпохи после Маркса, времени отката философии к донаучному и псевдонаучному мракобесию, термин, предполагающий атомизированность философского знания, автономность философии общества от философии природы и теории познания. Марксистская же диалектика, как известно, предполагает органическую связь природы, человеческого познания и общества, то есть такую связь, при которой, рассматривая одно в отрыве от другого, получаешь недостоверное и схематичное знание о предмете. И дело тут не в грызне из-за терминов, а в принципиальном отношении к фундаментальной составляющей марксизма. Но как же возражает Владимиру Кржевову Саид Гафуров? А Саид Гафуров предлагает вообще выкинуть "скучную и нудную" философию марксизма и сконцентрироваться на изучении его экономической составляющей. Но, пардон, марксистская философия, то есть в первую очередь материалистическая диалектика, это не только набор суждений, но и метод, на котором строится марксова политэкономия в том числе. Гафуров, кстати мельком упоминал об этом, но видимо совершенно не понял, что сказал сам. Главный экономический труд Карла Маркса -"Капитал", - создан именно на основе этого метода, вычленить который превосходно смог советский философ В.А. Вазюлин в своей "Логике "Капитала" Карла Маркса". И проблема тут не в отношении Гафурова к философии и диалектике, а в том, что изучая и развивая экономику, опираясь на другую методологию, будь то метафизика или просто мещанский здравый смысл, можно получить уже нечто совсем не марскистское, а лишь в лучшем случае приправленный марксистской терминологией суррогат. Ах, воистину нельзя понять Маркса, не поняв всей логики Гегеля, как сказано в одной старой и всеми забытой книге. Но…вернемся к оппоненту Гафурова.
К слову именно лекции Владимира Сергеевича Кржевова, которые я посещал в период своего обучения на философском факультете МГУ, пробудили в душе моей тягу к столь непопулярному и немодному Марксу. За это пробуждение я премного ему благодарен, но, к сожалению, верность науке заставляет меня с глубокой скорбью кидать камни в любимого учителя. Так вот, чтобы опровергнуть активно продвигаемый им аж в двух выступлениях на презентации оскопленный меньшевизм, нужно было сделать всего-то две вещи. Во-первых, вернуть Владимира Сергеевича к упоминавшейся им же самим "Критике Готской программы" и объяснить, чем же все-таки обобществленная собственность после пролетарской революции отличается от государственной собственности при капитализме и разобрать этот вопрос на примере производственных отношений в СССР. И дело тут вовсе не в количестве мнимых или реальных замученных кровавыми большевиками детишек или съеденной советскими чиновниками красной икры, а в сухой логике отношений собственности на средства производства. И, во-вторых, напомнить Владимиру Сергеевичу, что не надо путать марксизм с Прорицанием Вельвы, предсказывающим неминуемый крах капитализма после дождичка в четверг, а гуманистическое содержание социалистической революции (именно гуманистическое содержание марксизма активно защищал сам Кржевов) заключается как раз в преодолении экономического детерминизма и подчинении благоприятных или неблагоприятных объективных законов развития производственных отношений коллективной человеческой воле. Знание этих азбучных истин должно прививаться каждому марксисту вместе с пионерским галстуком, но никто так и не ответил Кржевову, даже умница Тарасов, и довольный Владимир Сергеевич торжественно оставил поле боя за собой.
В завершение статьи скажу несколько слов о блестящем выступлении Александра Тарасова. Блестящее оно только потому, что наш мастер публицистических оплеух не поленился и провел с презентуемой книгой неблагодарную и коварную работу: взял карандашик, обложился талмудами и пробежался по ссылкам. Лично я как-то попробовал проделать подобное с "Оправданием ревизионизма" любимого и уважаемого мной господина Ойзермана, но забросил в начале пути, ибо разочарования в ученых я боюсь намного больше, чем простого житейского разочарования в людях. Несколько претенциозно Тарасов упомянул об отсутствии у "сталинистов" диалектического мышления. Оставим это на его совести. Я давно заметил, что, когда "неавторитарные левые" пишут о нас, "сталинистах" (это к слову весьма условное определение, придуманное самими неавторитарными левыми), они склонны обращаться к некоторому собирательному образу и дебилизировать оппонентов. Что ж, пусть и дальше представляют нас полоумными пенсионерами, не масонами, не сионистами. Простим Александру Тарасову его невинные шалости.
Конечно, это далеко не все выступления отечественных левых теоретиков, прозвучавшие на презентации. Высказывали свое мнение о книге, левом движении и марксизме в целом и венценосный Борис Кагарлицкий, и очаровательная Дарья Митина, но почему-то именно описанные выше выступления и споры особенно запомнились мне.
В общем, мрачные мысли наполняют мою недостойную голову после возвращения с презентации в общем-то глупой и неактуальной книги. Скучно жить на этом свете, господа. Не с кем работать, не с кем даже поговорить…Хотя, по слухам, Глеб Олегович Павловский давно интересуется Марксом и даже почитывает экономические рукописи 1857-57го годов. Но тут уж куда мне до него…
