Основная метафора книжки Глеба Павловского — Россия как "подпузырь" того самого финансового "сверхпузыря", о котором говорит Сорос. Нефть - это никакое не "сырье", а одна из мировых резервных валют, и, научившись играть на ней в большую финансовую игру, путинская система обрела свой специфический интерфейс встраивания в глобальную миросистему, а через это - и гарантии существования, в чем-то покрепче "ядерного чемоданчика".
Финансиализированный капитализм - это уже не тот капитализм, который мы знаем что по марксистским, что по классическим либеральным учебникам. Это мир, в котором сам по себе "капиталист" оказывается примерно в том же положении по отношению к финансовому гегемону, в котором марксов "пролетариат" всегда был по отношению к "капиталисту". Капиталистический способ производства уже сам выступает "рабочей силой" для финансового "хозяина", который совершает следующую итерацию присвоения "прибавочной стоимости". Все или чуть менее чем все из того, что предприниматель "присвоил" в процессе эксплуатации рабочего, финансовый левиафан забирает себе, эксплуатируя предпринимателя в обмен на право пользования главным "сверхсредством производства" — финансовым ресурсом.
Соответственно, путинская Россия — это никакой не "петростейт", не "нигерия", хотя и активно косит под таковую. Это один из мировых кошельков, пусть не самый главный, но значимый. Слово "Путин" - это пароль для системы страхования рисков, в уолл-стритовском смысле слова. Никакое "производство" уже больше не нужно — пусть этим занимаются китайцы, малайцы и прочие, кто умеет. Мы будем производить Путина, накачивая его "нефтью" (которая на самом деле есть просто превращенная форма денег) и хеджировать им риски, пожиная законную ренту и даже отчасти делясь ею с согражданами, попутно поддерживая в них иллюзию, что они все еще занимаются чем-то полезным. Но это (вместе со всей архаичной машинерией "демократии", имитационной или реальной, уже не важно) — не более чем обременение инвестконтракта, которое, по логике бизнеса, желательно бы минимизировать. В этом смысле недавняя речь Кудрина о необходимости "отделить политику от финансов" является наиболее откровенным манифестом такого brave new world: "большие деньги любят тишину". То, что Борис Капустин в РЖ описывает как многовековую борьбу "капитализма" с "демократией", теперь уже — винтаж, пригодный разве что для учебников истории: финансовый гегемон в равной степени срать хотел и на то, и на другое.
Более того: если, скажем, у Ленина государство - не более чем орудие эксплуатирующих классов, то теперь все обстоит еще круче: государство - верный слуга этого нового гегемона, от имени которого оно теперь "пасет" вчерашних эксплуататоров заодно с эксплуатируемыми.
Та самая "путинизация Запада", об угрозе которой с немалой долей истерики "художественно свистят" (©ВВП) европейские левые интеллектуалы, де-факто уже свершилась. "Трахнул две страны и одну горничную" — говорили недавно про Стросс-Кана; но здесь же и ответ про "третий срок" и "рокировку" — в том самом милом сюжете про французских инвесторов, вкладывающих деньги в строительство горнолыжных курортов на Северном Кавказе. Список стран и горничных прилагается.
Сервильная экономическая теория приучила нас к мысли, что цикличность кризисов в порядке вещей; раз так, почему бы не упорядочить машину производства кризисов, приспособив ее для извлечения гешефта? Если какие-то там соросы-баффеты этот финт проделывают много раз из десятилетия в десятилетие, уж мы-то всяко справимся не хуже. Главное — понять, что кризис случается даже не при остановке роста, а лишь при некотором его замедлении — почти малозаметном, но все же достаточном, чтобы предъявлять "деривативы" к оплате. А уж управлять мировой повесткой, создавая "события" ad hoc — это и вовсе шпане, типа Басаева или Бин Ладена, было вполне себе по плечу. Спасительная катастрофа, "продуктивная ошибка", кладж — вот основной инструмент управления миром фондовых индексов и кредитных рейтингов.
Иными словами, "большое правительство", "народный фронт" и "конь Долбак" — это выходы клоунов в балагане инфотейнмента, а вовсе не симптомы кризиса системы или ее болезней. С ней все в порядке; просто, пуская пузыри, она стремится делать их как можно более радужными. То, что за цветовую гамму пока еще отвечают специалисты по оттенкам серого — не более чем рудимент "здорового консерватизма" людей, все еще по советской привычке переводящих в уме импортное слово "gay" как "пидарас"; но не сегодня-завтра им, наконец, подсунут книжку товарища Флориды и они просекут, что теперь это принято именовать "креативным классом". Собственно, уже просекли — иначе что бы делал Марат Гельман в "большом правительстве"?
А значит, недалек тот день, когда, как после Вселенского Потопа, над миром воссияет радуга.
Цифровые коммуникации сыграли злую шутку, сделав балаган тотальным и всеохватывающим. Теперь из него невозможно никуда уйти - он достанет тебя из любого утюга, лишь бы в нем имелся положенный ныне по уставу жидкокристаллический дисплей. Большой брат не будет следить за тобой, это излишне — вместо этого он будет показывать тебе фокусы и рассказывать анекдоты, лишь бы ты и дальше смотрел в экран, не отрываясь. Более того: экран стал двухсторонним — это называется "интерактивность", ну, или, в терминологии Д.А. Медведева, "развитая система обратной связи". Как у жопы нет переда, так и у экрана нет обратной стороны — пытаясь зайти с тыла, ты просто превращаешься в одного из экранных персонажей, и теперь уже не ты смотришь, а тебя показывают; но в логике интерактивного балагана это абсолютно одно и то же.
Собственно, тактическая задача момента сводится к тому, чтобы обмануть гаджет, заточенный на то, чтобы любой выход превратить во вход. Герой нашего времени — хакер, способный на этот взлом. Не "биоса" — батарейки. Вопросы сегодня решаются на уровне энергии — ведь вовсе не случайно страны чередуются с горничными.
Источник: http://www.chadayev.ru/
