Свою еженедельную радиопередачу «Атака» я стараюсь проводить по наиболее злободневным интересным темам. На этот раз такой темой я выбрала подписание соглашения о строительстве газопровода «Набукко». В конце концов, нефтяные и газовые войны всегда довольно болезненно воспринимаются нашей страной. И тут в середине передачи мне позвонила женщина и стала высказывать про другую, не менее актуальную, но куда более «народную» тему – закрытие Черкизовского рынка.
Рынок и труба. Труба и рынок. Обе эти темы так или иначе лейтмотивом проходили через всю нашу постсоветскую двадцатилетку. В первые годы «свободы» слово рынок ассоциировалось у нас прежде всего даже не с реформами Гайдара и компании, а с изобилием товаров на «толкучках» в Лужниках, Черкизово и в других уголках свободной торговли по всей стране. Инженеры и учителя, рабочие и кандидаты наук мгновенно переквалифицировались в челноков и стали делать на продаже вещей свои первые капиталы.
С подорожанием нефти и следующим из него улучшением качества жизни шумные «толкучки» сменились респектабельными торговыми центрами. Люди массово повалили в юристы, экономисты и менеджеры, профессии челнока и продавца на рынке осталась в основном за гастарбайтерами. Точно также как слово «рынок» было ключевым словом девяностых, символом-словом двухтысячных стал нефтепровод. Повышение цен на нефть до сих пор воспринимается россиянами как их личный успех, во время нефтяных и газовых войн все внимание приковано к телевизорам. «Ууу, поганцы. Газ наш воруют, нефть нашу хотят отнять». В этих словах изрядная доля правды. Большинство населения так или иначе живет с российских нефтяных доходов. С того самого наследства, доставшегося нам с распадом СССР. И которое, признаемся честно, мы пока просто тратим, закупая у всего мира товары и услуги. За счет нефти и газа живет наша элита. Чтоб в этом убедиться, достаточно просто глянуть список «Форбс». За счет того же живут бюджетники с пенсионерами. И те, кто перепродает этим бюджетникам товары, равно как и те, кто продает товары и услуги элите – живут за счет все тех же нефти и газа.
Что произошло 13 июля, в день подписания соглашения о строительстве газопровода «Набукко»? Появилась реальная альтернатива газового транзита в обход России. Пока возможные объемы транспортируемого по нему газа невелики. Однако своего слова еще не сказал Туркменистан, ключевой поставщик среднеазиатского газа. Если Гурбангулы Бердымухаммедов пересмотрит договоренности с Россией и пустит газ на экспорт по «Набукко» - это будет весьма ощутимый удар. Но случится этот удар не раньше 2018 года. И станет это ударом только при условии, что у нас ничего за это время не изменится.
Разумеется, какие-то изменения так или иначе произойдут. В конце концов, к тому времени у нас уже пройдут два думских и два президентских цикла. Без сомнения изменятся политические расклады в Европе и странах СНГ. Но на главный вопрос – сможем ли мы к тому времени слезть с нефтяной и газовой иглы, мы не в состоянии ответить сегодня.
По сути дело не в том, будет «Набукко» загружен туркменским газом к 2018 году или нет. Гораздо важнее, какое место вся эта нефтегазовая отрасль к тому времени будет занимать в нашей экономике. И не окажется ли эта отрасль таким же пережитком прошлого десятилетия, каким стал сейчас для нас легендарный Черкизон?
Новые отрасли промышленности, производство товаров на экспорт, а не доходы за счет сырья и перепродажи импорта – вот та политика, которую ЕР должна проводить в жизнь. И это - реально. Показательно, как менялось мнение людей на протяжении моей часовой радиопередачи. В начале передачи я предложила опрос, чем для нас является строительство «Набукко» - безусловным злом или не столь важным фактором. В начале, подавляющее большинство, 75 процентов радиослушатерей отвечали, что строительство «Набукко» несет в себе угрозу для России. Но под конец уже 54 процента верили, что нефть и газ к 2018 году не будут играть столь значительной роли.
Поддерживать эту веру, мотивировать людей на создание собственной инновационной промышленности и создавать для этого необходимые условия – важнейшая задача для партии большинства сегодняшнего дня. Если, конечно, она желает остаться лидирующей партией дня завтрашнего. А не стать в 2015-м пережитком прошлого, вроде закрываемого сейчас Черкизона.
