Письмо о жалости за авторством редактора "Esquire" Филиппа Бахтина является характерным примером тоталитарного мышления. В рамках него реальность сводится к простой оппозиции хороших и плохих парней, вводится единственный универсальный критерий для разделения всего человечества на наших и чужих, а затем постулируется исключительное моральное преимущество нашего собственного опыта по сравнению с опытом тех, кто в силу каких-то причин не разделяет этой единственно верной картины мира.
Как типичный сектант Филипп Бахтин запрещает себе и своему окружению интересоваться сложной структурой реальности и альтернативными точками зрения на вещи, в результате чего возникают фантастические теории про милиционеров, которые - пренебрежительно бросает Филипп Бахтин - "за 30 тыщ рублей защищают какую-то хуйню" (использование табуированной лексики в данном случае, вероятно, призвано демонстрировать внутреннюю свободу автора - за неимением в арсенале такой свободы иных средств).
Отсюда же чудесная оговорка Филиппа о том, что "узнай он человеческую историю любого из сокамерников Ходорковского, ему и их было бы жаль". Другими словами, никаких других человеческих историй этот человек не знает, хотя и милостиво оставляет открытой такую возможность - мог бы узнать, да не досуг было. Филипп Бахтин вместо этого был занят конструированием фашистского дискриминационного дискурса. Фашисты всех времен и народов всегда говорят о своем тотальном и безоговорочном моральном превосходстве над другими людьми.
В случае с Ходорковским мы имеем уникальную, чистейшую модель массовой манипуляции, когда поражение в борьбе за власть систематически выдается за нравственный выбор и гражданскую святость. Интересно, удалось бы этим креативным ребятам сделать святого из Березовского или Невзлина?
