Начинать поздравления с напоминания возраста или с воспоминаний – дурной тон. Оскар Уайльд говорил об этом вроде того, что опыт, де, – это сумма наших прошлых ошибок. А напоминать об ошибках – сбивать праздничный тон. Пересказывать же биографию человека известного попросту бессмысленно – все, кому это может быть интересно, более-менее умеют вбивать буквы в поиск "Википедии". А малоизвестные люди ограничиваются кругом своих близких знакомых, которым друг про друга и так все понятно.
Тем не менее, обращаясь не к адресату непосредственно, а к более широкой аудитории, уместно напомнить, что 27 мая 2011 года (т.е. ровно 40 лет назад, если кому-то лень считать) родился Василий Григорьевич Якеменко – человек, которому в начале двадцать первого века предстояло перевернуть российское представление о массовой молодежной политике.
Во всяком случае, именно как основателю и лидеру крупнейших молодежных движений в новейшей российской истории к нему принято относиться. И скорее всего, если ничего не изменится, именно так будут вспоминать его историки через сто лет, после того, как он умрет.
Писать о Василии Якеменко непросто. В конце концов, любая статья предполагает, что у тебя и у читателя есть если уж не одно и тоже мнение, то, во всяком случае, вы оба знаете, как поставлен вопрос. В случае с Якеменко вопрос даже не озвучен – есть только ответы.
Вопреки общему ощущению, это следствие того, что В.Г. Якеменко – фигура непубличная. Да, не надо удивляться. Его широкая известность – это известность его образа, который имеет мало общего с реальным человеком. В этом он очень похож на своего друга и коллегу Владислава Суркова.
Из этого нехитрого утверждения следует очень много. Например, нелюбовь Якеменко к журналистам. Это не нелюбовь человека, которому есть что скрывать – любой, кто хоть раз тесно общался с Якеменко, непременно подпадал под очарование его открытости. Столь же сильное, как и скучное. Поэтому, вне зависимости от того нравился Якеменко или нет, его образ старательно приукрашался или демонизировался. Поэтому Якеменко-отец и, в общем-то, счастливый семьянин, всегда оставался неизученным и непрозрачным, кем то чуждым, а потому – закадровым.
Якеменко также никогда не продавал себя. Свои проекты в ореоле собственной славы – да. Но сложно найти, скажем, менее тщеславного и светского политика, связанного с публичным представительством в СМИ или "в тусовке", этом живом эквиваленте сайта джоб.ру, чем Василий Якеменко. Он всегда предпочитал ограничиваться кругом своих друзей и почитателей, впрочем тех и других, надо сказать, всегда было более, чем достаточно. Это, в свою очередь, часто приводило к тому, что все кампании, которые велись против этого человека "по всем правилам" - проваливались. Василию Якеменко, грубо говоря, было и остается на них срать.
А кампаний было много. Как уже говорилось, Якеменко никогда не жаловал журналистов. Начиная со своей работы в "Идущих вместе" у Василия Григорьевича было твердое убеждение, что любого журналиста можно было купить, ну, или, во всяком случае, очаровать. В большинстве случаев его персональный опыт не опровергал эту точку зрения.
Верность настоящему себе и желание полностью теми или иными средствами контролировать ситуацию оставались краеугольными камнями его успеха там, где все его конкуренты (как соратники, так и противники) неизбежно проваливались.
Якеменко любит окружать себя красиво: людьми, предметами, сюжетами. Но было это раньше и остается теперь отнюдь не формой показного потребления. Просто ему так удобно. Удобно жить, удобно работать.
Малозначительные люди, пытавшиеся его или укусить в чувствительное место или наоборот, лизнуть там же, никогда, впрочем, не понимали того, что желанной целью для Якеменко подобное никогда не являлось. Насколько я могу судить на основе своего личного опыта работы, первым и самым важным для Василия всегда оставалось наличие драйва, процесса, цельности. Впрочем, неизбежное завтра, да и вообще все, что связано со стратегией, вызывало в нем отторжение и неприязнь. Это имело как свои сильные стороны (например, способность личным примером поднимать людей на совершенно безумные поступки), так и слабые (вряд ли кто-нибудь в команде Якеменко мог хоть раз сказать о себе, что его будущее очевидно и предсказуемо).
В этой борьбе с неизбежно наступающим будущим и трагической необходимостью о нем постоянно думать, возможно, и кроется тайна такой страсти, которую Якеменко питает к молодежным движениям, да и молодости вообще. Мне неоднократно приходилось слышать, как люди восхищались тем, как молодо выглядит глава Росмолодежи. Надо сказать, что и сейчас, в свои сорок, он выглядит где-то на тридцать с небольшим. Впрочем, также он выглядел и в свои тридцать три, когда я имел честь с ним познакомиться.
За эти короткие семь лет Якеменко вырастил целое поколение тех, кого сейчас уже перестают называть молодыми политиками. Должен сказать, что среди нас, даже тех, кто по каким-то причинам разошелся с ним во взглядах, как-то не принято отзываться о нем плохо. Да, впрочем, и не хочется.
Поэтому мне бы хотелось пожелать Василию хорошего Дня рождения и не расстраиваться по поводу того, что Время пока еще не приносит ему свою смету на подпись.
