Кризис - это испытание политической системы, демократических институтов и концепций, на которых базируются институты. Одной из таких концепций является усиление роли партий в политической жизни страны, и, несмотря на кризис, концепция партизации политики продолжает реализовываться.
Пакет президентских законопроектов успешно проходит через Государственную думу. На прошлой неделе депутаты приняли в третьем чтении проект закона о поэтапном снижении обязательной минимальной численности членов политических партий, а также об обязательной ротации центрального и регионального руководства партий. Это составная часть политической реформы, предложенной главой государства. Это еще один шаг к приданию партиям в нашей стране реального политического значения.
В недалеком прошлом партии как таковые не воспринимались как что-то серьезное. Партийная принадлежность рассматривалась как курьез. Предположить, что партия может играть серьезную роль при принятии политических решений, мог только крайне наивный и далекий человек. Такова была печальная традиция 1990-х годов, когда партии занимали особенное положение в российской политической системе. Когда партийность была дискредитирована.
С одной стороны, коммунистический период и засилье КПСС отбило всякое уважение к партии как направляющей и указующей. Дряхлеющая советская номенклатура вызывала к себе, равно как и Компартия, презрение. Темное наследие авторитарного периода также не прибавляло популярности идее партийности.
С другой стороны, политика первого президента России Бориса Ельцина прямо была нацелена на исключение партий из политического процесса. Партии не допускали ни до чего существенного. Дискредитация партий была настолько велика, что их могли продавать и продавали практически на открытых торгах за сущие копейки. Партии не участвовали в реальной политике. Собственно, роль партий сводилась лишь к функции придания видимости легитимности избирательному процессу. Впрочем, большинство партий не существовали даже как избирательные проекты.
Наличие партии было лишь одним из возможных способов участия в выборах, но не самым главным. В выборах могли участвовать и блоки, и избирательные объединения, и общественные объединения. Это была система формирования власти полуавторитарными методами при обеспечении видимости демократических процедур. Кремль и Ельцин рассматривали партии как ширму для той политики, которую они реально проводили вне участия каких-либо партий, в обход партийной системы.
Впрочем, для того времени, когда партии, действительно, представляли собой либо клубы, либо коммерческие проекты сомнительного содержания, подобная политика являлась оправданной.
Однако подобная тактика означала практически полную департизацию политической жизни страны. Существование партий в 90-е годы было номинальным, декоративным явлением. На фоне многочисленных карликов выделялась КПРФ, которой успешно удалось натянуть личину современной парторганизации на частично сохранившуюся инфраструктуру, уцелевшую от КПСС, а также воспользоваться остатками коммунистического электората.
Межэлитные столкновения, кульминацией которой стала битва представителей старых и новых элит на выборах в 1999 году, также не были межпартийной борьбой. Основными силами подобных столкновений были не партии, а коалиции элит. То же движение "Отечество-Вся Россия" представляло из себя рыхлый вариант аппаратно-популистской склейки избирательного проекта. "Единство" также поначалу было избирательным блоком. Эта элитная борьба создавала реальную угрозу завышенного представительства коммунистов в Госдуме. То есть, у КПРФ, к тому времени трансформировавшейся в конформистскую и безответственную политическую структуру, появлялась возможность получить контроль над нижней палатой парламента. Что реально могло привести к потере управляемости страной, особенно на фоне крайне трудных внешних условий, и постоянных угроз суверенитету внутри самой России.
После выборов 1999 года, когда административными усилиями и переговорами с представителями различных партий и блоков в Госдуме удалось добиться более-менее адекватной и работоспособной обстановки, власть оказалась перед выбором. Можно было продолжать курс Ельцина на департизацию и сделать ставку на выборы по одномандатным округам. Можно было сделать ставку на усиление роли партий.
Курс первого президента при всей его привлекательности продемонстрировал существенные ограничения, а также неоднократно ставил страну в крайне опасное положение, грозящее общенациональным расколом, чего с трудом, но все-таки удалось избежать и в 1995-м, и в 1999-м годах. Снижение гражданской активности населения также стало следствием общей тенденции к департизации. Наконец, повышение роли одномандатников могло привести к существенному политическому усилению регионов, а в перспективе и угрозе регионального сепаратизма. В силу этих, а также многих других обстоятельств был выбран второй вариант - усиление общероссийских партий.
Меры по партизации политической жизни кажутся жесткими и у противников этого политического проекта вызывают резкую критику, дескать, желая усилить партии, власти предприняли такие драконовские меры, что они затрудняют создание новых партийных структур. Однако постепенные и последовательные действия руководства уже привели к тому, что партии из парий политического процесса превратились в реально функционирующие политические машины.
Это можно проследить на всех составляющих политической реформы. К примеру, в чем заключался смысл контроля над численностью партий - повышение до 50 тысяч минимально допустимой планки членов организаций, и как объяснить тот факт, что президент предложил, а Госдума согласилась на снижение этой планки до 45 тысяч?
Дело в том, что данная мера стала фильтром против популистских и сиюминутных избирательных проектов. Планка в 50 тысяч, поставленная законодателями позволила создать заслон мимикрирующим под партии структурам, за которыми стояли не реальные партийцы и избиратели, а коммерческие или политические деятели, нацеленные исключительно на приобретение депутатских мандатов.
Политтехнологические фантомы, существующие исключительно в выборный период и умирающие сразу после окончания избирательной кампании, такие псевдопартии не были и не могли стать опорой политической системы. Напротив, их существование наносило таковой системе вред.
Инициированная в 2004 году реформа кардинально повысила роль партий в повседневной жизни. Выборы губернаторов представительскими органами власти в регионах по представлению президента укрепили положение ЗАКСов и значение партий.
Новый этап политической реформы, предложенный президентом Дмитрием Медведевым развивает и дополняет концепцию партизации политсистемы. После жестких ограничений, наложенных на парторганизации происходит некоторое послабление. Это облегчает стартовые условия для новых организаций. Но для существующих структур никакого облегчения нет и не будет. Новая ситуация требует от партий постоянного участия в политической жизни страны.
Нельзя создать партию и ничего не делать. Невозможно остаться партией, не выполняя в повседневной работе функции партии. Именно постоянная политическая работа партийных структур позволит партии сохранить своих членов, и укрепить свое положение. В противном случае, если партия действует только для участия в федеральных выборах или для придания статуса нескольким ее лидерам, подобная партия неспособна удержать необходимую планку по членству, и, в итоге перестает быть партией.
К сожалению, мы видим, что большинство партий пока не осознали этот вызов - они не участвуют в общественно-политических дискуссиях, они не выдвигают собственных спикеров, они не заявляют свою позицию по актуальным и злободневным вопросам. Они пытаются жить в XXI веке по лекалам последнего десятилетия века XX. Они устарели.
Что ж, нынешняя система, которую облыжно именуют ограничением партий, является способом искусственной стимуляции партийной деятельности. Это первая в русской истории попытка построить политическую жизнь на партийной основе. Без камуфлирующих структур, без экстремистского подполья, без мимикрирующих дельцов, без партий-двойников и без партий-однодневок. Эта концепция явилась следствием завершения негодного эксперимента по департизации нашей жизни. Цели новой концепции очевидны - они описаны выше. И в обновленной на основе партийности политической системе останется место только для настоящих партий, которые будут готовы соответствовать предъявленным требованиям. Независимо от того, сколько будет таких партструктур.
