Прошло целых восемнадцать лет с удивительных дней августа 1991 года, которые врезались мне в память навсегда.
В то время я был одним из демократических деятелей районного масштаба - 'младших полевых командиров' движения 'Демократическая Россия'. Возглавлял фонд поддержки демократии Тверского района Центрального округа Москвы и был депутатом Фрунзенского районного совета. Депутаты в то время избирались только по одномандатным округам, и мой округ располагался как раз напротив здания Моссовета (ныне Правительства Москвы), так сказать, вокруг памятника Юрию Долгорукому.
Это бы понедельник девятнадцатого августа - праздник Преображения Господня, по-деревенски 'яблочный Спас'. На дворе дождь, 11 градусов по Цельсию, а я рано утром еду с дачи в Москву на работу и в свой округ.
Москва встретила меня странно - ничего не изменилось на вокзале, только люди какие-то молчаливые и отстраненные, не работают турникеты в метро, некая 'странность витает в воздухе'. Но вот в Центре все сразу стало ясно: давно ожидаемое началось! Колонна боевых машин пехоты у Камергерского, бронемашины на Манежной, колонна десантных машин прямо перед зданием Правительства Москвы. Танки прямо в моем избирательном округе, вот это да!
Естественно, сразу включился, и сначала на Манеж. А там - митинг под дождем, троллейбус стоит поперек улицы, а над ним ярким пятном надежды развевается трехцветный российский флаг. И все смешивается, бурлит, кипит: выступил было в поддержку путчистов Жириновский, за ним погнались, он едва успел убежать. Хлынул дождь, все бросились в укрытие, Иван Новицкий с трибуны просит: 'Не уходите, друзья. У нас будет революция зонтиков:'.
Дождь затих, и вот мы уже перед памятником Юрию Долгорукому, перед левой гусеницей первой бронемашины в колонне. Полковник в черном берете забирает к себе в машину мальчишку лет пяти, одевает на него берет, играет с ним. Отец мальчишки болтает с офицером. Вдруг по рации приказ: колонне двигаться вперед. Ревут моторы. Отец мальчика забирает сына у офицера, сажает его на плечи, становится перед гусеницей. Глаза офицера делаются безумными, ясно, он никуда не поедет, он не будет давить ни отца, ни ребенка, ни нас, грешных, даже если ему пригрозят расстрелом.
Перемещаясь по территории округа, разыскивая 'своих' и наблюдая за происходящим, я сразу начал отдавать должное нашим военным и милиции. Они сделали, кажется, все, чтобы не выполнять приказов ГКЧП.
В одном из узких переулков две колонны техники столкнулись, два офицера и милиционер вместе руководили этим 'столкновением', чтобы застрять капитально и доложить, что колонны не могут продолжать движение. Или вот картинка - здоровенный десантник под два метра ростом, способный кулаком убить быка или разорвать руками пасть крокодилу, как бы 'пытается' сорвать со стены листовки с призывами Верховного Совета не подчиняться ГКЧП. Две крошечные демократические старушонки ухватили его за пояс и 'не пускают', а он все как бы 'силится, силится, но не может вырваться' от них. Товарищи его хохочут, а рядом молодой золотушный танкист 'дорвался' до вареной колбасы, и ест колбасный 'батон' прямо с торца. Вообще наша армия в городе непрерывно ест и выпивает, им несут еду 'ведрами и охапками'. Некоторые уже сильно в нетрезвом состоянии и особо благостны. Полное братание москвичей с военными. Армия и народ едины! Путч не удался, ГКЧП конец, это видно уже к концу первого дня.
А у Белого дома строятся баррикады. И над этими слабыми сооружениями реют трехцветные флаги. Город расцветает российскими флагами. Под серым тусклым небом они выглядят как яркие пятна радости, как знаки надежды. Перед боевыми машинами, на опрокинутых трамваях, на собранных из хлама баррикадах, на окнах домов - флаги сражаются, флаги зовут, флаги вселяют веру. Еще немного и мы победим. С нами Бог!
Да, прошло всего три дня, и, стоя на баррикаде у здания американского посольства (забавно, что на этой баррикаде стояли также и многие из очереди за визами в американское посольство, одни займут очередь, и сразу на баррикаду, потом меняются с другими) под развевающимся российским триколором, я узнал потрясающую новость, что 'ГКЧП бежал из Москвы: в Бишкек' (кто-то нес к нам новость, но не донес в целости, перепутал, и 'Форос' у него превратился в 'Бишкек'). Тут же, видя на моей груди депутатский значок - ко мне американец из агентства Рейтер: 'вы слышали новость'? 'Да, слышал, они бежали в Бишкек!'. Через десть минут по радио: 'Агентство Рейтер передает, что по сведениям, полученным от депутата, который не назвал себя (а никто и не спрашивал моего имени), ГКЧП бежал в Бишкек. Руслан Хасбулатов сказал, что пока не имеет об этом сведений. Мы будем следить за событиями в России'. Как же мы смеялись!
Очень жаль, что многие в наши дни часто дают достаточно странный ответ, когда их спрашивают о том, чем для них сегодня являются события августа 1991 года. Кроме обычных: 'рождение новой России' или, наоборот, 'распад великой страны', часто звучит грустно-фаталистическое 'это уже не имеет никакого значения'. В этом есть некая правда - историю не изменишь и не перепишешь. Но смоделировать историческую ситуацию того времени, наверное, можно, просто, чтобы немного разобраться на будущее.
Предположим, что группы спецназа взяли бы по команде в ночь с 20 на 21 августа 1991 года Белый дом, убив пару сотен человек из числа его защитников (и ранив еще раза в два-три больше), в том числе некоторых руководителе России и Москвы, депутатов Верховного Совета России.
Мгновенно последовали бы международные санкции, а мы к тому времени находились в жестоких тисках финансового, промышленного и продовольственного кризиса. Грузия, Украина и другие республики уже объявили о своем суверенитете. Распад страны бы начался немедленно, и приказы ГКЧП его бы не остановили. И мы бы пошли по страшному пути Югославии: по пути гражданской войны и этнических чисток, при этом все равно к неминуемому распаду. И это происходило бы в ядерной державе, где только на Украине находились сотни ядерных боеголовок. Страшно подумать, что могло случиться, и где бы мы сейчас оказались.
Те же, кто полагает, что у нас могло получиться, как в 1989 году в Китае на площади Тайнанмынь, забывали, насколько сильна была в то время в Китае идеология, насколько послушна армия, а главное, насколько демографически преобладали в Китае ханьцы - основное население этой страны (но даже в этой почти мононациональной стране до сих пор льется кровь в местах компактного проживания уйгуров и тибетцев).
Нет, в СССР, где русские составляли всего около половины населения, где армия была ненадежна, а идеология полностью 'сгнила', это бы не получилось. Все бы закончилось гражданской войной, кровь народа лилась бы рекою...
Победа демократии спасла нас от крови, но не смогла спасти страну от распада. Сейчас модно стало говорить, что, дескать, в Беловежской пуще трое лидеров подписали тайный пакт о ликвидации СССР. Вот только возникает вопрос: почему Верховные Советы России, Украины и Белоруссии немедленно в декабре это соглашение ратифицировали явно и открыто? Куда смотрели депутаты? Торопились захоронить труп великой империи?
Да, многое нами утеряно, о многом приходится жалеть. Но одно ясно: в 1991 году СССР распался 'де факто', надо было как-то оформить этот распад 'де юре'. В результате почти все участники 'развода' остались недовольны, у многих есть претензии друг к другу, но все же по-настоящему 'горячих точек' образовалось всего пять: Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия, Чечня и Приднестровье. А при любой другой схеме их могло бы оказаться десятки, пламя из них могло бы охватить весь бывшей Союз, и в этом пламени сгорели бы и мы, и наши дети.
Так что, по моему мнению, неправильно относиться к событиям августа 1991 года как к чему-то несправедливому и злому, мрачному и роковому, нет, именно в эти дни явил себя Божий Промысел, именно в дни празднования Преображения Господня на горе Фавор преобразилась Россия.
К сожалению, сегодня еще многие путают события августа 1991 года, где в подземном переходе погибли всего три человека в результате несчастного случая, и события октября 1993 года, где противостояли друг другу уже те, кто всего два года назад был по одну сторону баррикад, где грохотали пушечные выстрелы и лилась кровь, в том числе, и случайных, невинных людей.
Нет, дни августа 1991 года были совсем другими - светлыми, радостными и чистыми. И даже компания пьяниц, которые потом бушевали на Лубянской площади уже после того, как все закончилось, и опасность была позади, не смогла серьезно испортить радость от нашей победы.
И хорошо, что в память об этих днях по решению Парламента России стал государственным флагом нашей страны трехцветный флаг августовских баррикад, как символ свободы, демократии и надежды на лучшее будущее.
С Днем Российского флага, дорогие друзья!
