О характере текущего глобального кризиса, который отчасти родом из США, говорят многие, говорят разное, часто противоречивое, что, впрочем, совсем не удивительно. Ведь если верить "маэстро Гринспену", научное прогнозирование экономики США уже давало сбои в середине 90-х годов.
Так, после периода стагфляции начала конца 70-х - начала 80-х годов, США реформировали свою экономическую систему в либертарианском духе, убрав многочисленные барьеры и ограничения, сократив налоговые изъятия из экономики и неэффективные вливание бюджетных средств в стагнирующие отрасли, уповая на целебные свойства "невидимой руки рынка" Адама Смита.
И действительно, тут наступило торжество экономический неолибералов над всех видов дирижистами и прочими "кейсианцами" - в экономику США пришло новое дыхание, высвободились скрытые рыночные силы, и на фоне растущей глобализации экономика начала демонстрировать мощный рост, а государственный бюджет США - год от года неуклонно растущий профицит.
Федеральная резервная система США в таких случаях в 80-е годы принимала меры по опережающему "охлаждению" экономики, чтобы застраховать ее от резкого спада и кризиса, как говорится, "уносила чашу с пуншем в разгар пирушки". Но экономика США в конце 90-х демонстрировала в течении ряда лет необыкновенную устойчивость и неуклонное поступательное развитие: государственный бюджет был профицитен, в страну потоком шли инвестиции из азиатских стран, нефть была дешевой, производство ширпотреба массировано выводились в КНР и другие страны с дешевой неквалифицированной рабочей силой, а в самих США развивались наукоемкие высокотехнологичные производства. И вот решено было не принимать мер по охлаждению экономики, газеты написали, что Алан Гринспен (в то время глава ФРС) "решил открыть крышку у чаши с пуншем". При этом однозначного и надежного обоснования такого решения представлено не было - просто монетарные власти решили, что настало новое время развития мировой экономики в эпоху глобализации и Интернета. Заговорили даже о новом глобальном мире без кризисов и потрясений.
А потом пришел Буш-младший с программой сокращения налогов. Федеральная резервная система этого опасалась - вдруг нарушится равновесие, и развивающаяся экономика начнет "перегреваться". Но надо было что-то делать и с огромным бюджетным профицитом, неясно, в какие активы его направлять? Как осуществлять макроэкономическое регулирование при новом сокращении государственного долга?
От этих мыслей экономистов избавила действительность: было принято решение сократить налоги, что неожиданно вызвало не стимулирование, а падение экономических показателей, и бюджет страны в течение одного года снова стал дефицитным. Задним числом снова были придуманы различные объяснения, но дело было, полагаю, в том, что, меняя ставки по федеральным фондам и направляя средства на погашение дефицита, ФРС "крутила ручки" уже глобального регулятора не только всей долларовой зоны, но и всей мировой экономики. А вот снижение налогов затрагивало только непосредственно экономику США. И уход профицита бюджета США с рынка долговых обязательств вызвал понижение "мирового инвестиционного давления" на экономику США, которое не мог компенсировать отложенный положительный потенциальный эффект от снижения налоговых изъятий из американской национальной экономики.
И, наконец, пришел кризис 2008 года, тяжелый, системный и глобальный, масштабы которого, характер, специфику не смогли предсказать западные экономисты, вместе со всеми своими нобелевскими и прочими премиями. Тут даже нельзя винить политиков: все вопросы к экспертам.
И сейчас никто из экономистов не берется предсказать, как будут развиваться кризисные явления, а кто берется, тот уже даже не рискует своей репутацией, поскольку и рисковать нечем.
Для целей данной статьи попробуем еще раз вернуться в 80-е годы и посмотреть, что же было сделано реально в то время, когда инфляция в США достигала 15%, безработица превышала 10%, а ставка банковских кредитов подбиралась к 20% годовых.
Рейганом и Бушем-старшим была демонтирована система Рузвельта - Кеннеди Джонсона - Никсона, ориентированная на преодоление кризисов и формирование "государства всеобщего благоденствия". Вместо массивных административных ограничений и чрезмерных налоговых изъятий была достигнута тонкая настройка экономики через процентные ставки по федеральным фондам и учетные ставки банковского кредита, через управление государственным долгом и прецизионным налоговым регулированием. И стагфляция была побеждена!
Но никто так и не дал ответа, почему ее надо было победить именно таким способом. Может быть, систему следовало просто модернизировать, как того желали неокейсианцы? Не пошли ли тогда США по пути наименьшего сопротивления, не приходится ли теперь за это платить?
Ведь "государство всеобщего благоденствия" несет в себе мощную социальную, даже точнее "социалистическую" составляющую. Оно призвано служить всему обществу, не связывая напрямую поддержку индивида с его экономической активностью и социальной приспособленностью. Отрицая тем самым начала конкуренции и "социальный дарвинизм" оно несет в себе коллективистское начало, принципы общечеловеческой солидарности.
Но, как заметил Аристотель, справедливость бывает распределительная (сколько заработал, столько и получил) и уравнительная (благо для всех).
Демонтируя барьеры и снимая ограничения в экономической сфере, усиливая конкурентные начала, экономические либертарианцы не могли и подумать о том, чтобы посягнуть на социальные завоевания эпохи 1950 - 1970-х годов. Значит надо было искать новые механизмы, которые бы позволили сделать свободную рыночную экономику социально ориентированной. Однако, при этом старый принцип Цицерона, что справедливость состоит в том, чтобы каждый пользовался своим, как своим, а общественным, как общественным, был скрыто ревизован монетаристами.
Вот, в частности, остро вставала проблема с обеспечением большинства населения США доступным жильем. Ее можно было решать через коммерческую ипотеку и коммерческий кредит для верхушки среднего класса, через аренду жилья для большинства граждан и государственные фонды для отдельных категорий малоимущих нуждающихся граждан, которым должно предоставляться социальное жилье в льготный найм.
Но такое решение, по мнению либертарианцев, не может считаться либеральным и рыночным. Рыночным по их представлениям является предельное уменьшение процентной ставки и широкая доступность ипотечного кредита для всех слоев населения. Необыкновенно привлекательно: нет унизительно "социалистической" очереди за государственной поддержкой, нет кабалы огромных многолетних платежей по высоким коммерческим ставкам, граждане в массовом порядке осуществляют американскую мечту о собственном доме. Красота, и только!
И вот уже коммерческие банки выдают кредиты на постройку или покупку жилья почти всем обращающимся к ним: была бы какая-нибудь работа, а кредит получите. Льготный, на много лет. А чтобы банки не понесли невзначай убытки от невыплат - хеджирование, страхование. Фанни Мэй и Фреди Мак со своими акциями. А потом средства не только частных лиц и коммерческих организаций, но и пенсионных фондов, даже некоторых государств направляются в дериваты ипотечного рынка США. И рынок медленно наполняется "токсичными" безнадежными кредитами и "бронзовыми" ценными бумагами, как ядовитыми отходами. Безответственный рынок, по сути, превращается в свободную раздачу кредитов, в "социалистическую" общественную кормушку. И внутри этой огромной гипертрофированной системы, от бесперебойного функционирования которой зависит уже само существование десятков миллионов людей, а значит и самого государства, потенциально или реально присутствуют государственные гарантии или государственные субсидии. Без государственной поддержки такая система не может существовать. Но сегодня и государственная поддержка исчерпала себя, и отравленная "токсическими активами", "ипотечная машина" США рушится на глазах, готовясь поглотить средства, выделенных ей по "плану Обамы-Байдена".
Это только один яркий пример перерождения рынка, интоксикации его социальными задачами, пример нерыночного поведения субъектов рынка при поддержке государства с целью решения рыночными методами социальных задач в долгосрочной перспективе. В России мы видели обратный процесс - деградации социальной сферы в 90-е годы под влиянием внедряющейся в нее рыночной стихии, США же переживают деформацию рынка, искусственно направленного на решение социальных задач.
Так на протяжении многих лет, по крайне мере с середины 70-х, в США говорят о кризисе системы медицинского обеспечения и страхования. Гигантская, неповоротливая и затратная система, сохраняющая при этом значительную платность за услуги, постоянно на протяжении десятилетий демонстрирует кризисные явления. А при этом в ряде европейских стран бесплатная муниципальная и государственная медицина имеет меньшую затратность и более высокое качество услуг для широких кругов населения. А уж в Израиле, где ВВП на душу населения вдвое меньше чем в США, медицина находится в превосходном состоянии, США могут позавидовать.
При этом США в течение многих лет критикуют "старую Европу" за слишком большую долю государственного регулирования в социальной сфере и в экономике.
И вот разразился кризис 2008 года, и сегодня США во многом спасает инерция мышления: напуганные кризисом инвесторы всего мира пытаются спасти свои деньги в валюте и ценных бумагах США. Доллар укрепляется, а страдают развивающиеся рынки. Но это явление временное: скоро станет очевидным, насколько глубоко больна экономика США, и начнется поиск инвесторами иных сфер вложения. Может усилится спад в экономике США, что поставит под угрозу и позицию национальной валюты этой страны.
Данный кризис действительно носит впервые глобальный характер. Стагфляцию национальной экономики эпохи Форда и Картера, сменил профицитный дефляционный глобальный кризис времен Буша - Обамы, захвативший США и Европу, Японию и Китай, Бразилию и Индию. Финансовая пирамида дериватов в этом смысле представляет собой, возможно, куда меньшую опасность, чем затоваренный мировой рынок японских машин, китайского ширпотреба, американских станков и европейской электроники. И если сегодня меры, которые принимает "Большая двадцатка" не окажут воздействие на ситуацию с производством и потреблением, то может начать раскручиваться спираль общемирового кризиса относительного перепроизводства (назовем вещи своими именами).
В этой ситуации вызывает удивление, что "план Обамы-Байдена" предусматривает не только вбрасывание средств в экономику из федеральных фондов, но и значительное снижение налогов для американских производителей - мера эффективная на выходе из кризиса, но не в его разгар, мера национального, а не глобального характера. Разве опыт администрации Буша 2002 года не показал низкую эффективность этой меры? Но американцам виднее - ведь у них столько нобелевских лауреатов по экономике, которые, правда, постоянно спорят друг с другом. Как говорил Черчилль: "американцы обязательно примут правильное решение после того, как сделают все возможные ошибки".
Однако, нам интерсна, в первую очередь, ситуация в России.
Начиная с 2006 года в нашей стране стали все более выпукло проявляться первые симптомы "голландской болезни". Росла эффективность экспорта углеводородов, рубль стремительно укреплялся по отношению к другим мировым валютам, при этом также параллельно росла инфляция, начинали проявляться угрожающие явления в неэкспортных сферах производства. Молодые сторонники партии власти прыгали на Пушкинской площади, крича, что "доллару пришел конец, да здравствует русский рубль", а серьезные экономисты задумывались, в каком ключе решать проблему - в монетаристском или кейсианском, "по Кудрину" или "по Лужкову". Выбирали что-то среднее, страдали от инфляции, но все-таки чувствовали себя неплохо и копили резервы.
В результате наша молодая растущая экономика не имеет чрезмерных долгов, обеспечена активами, резервами и ресурсами.
Беда наша заключается в том, что от нашего активного и эффективного экспорта зависят не только поступления в федеральный и региональные бюджеты, но и функционирование целых отраслей экономики, развивающиеся на средства от профильных и непрофильных вложений прибылей нефтегазовых и металлургических компаний, а также от привлеченных корпорациями финансовых активов. Федеральный бюджет на 60% зависел в 2007 - 2008 годах от экспортных поступлений, рост ВВП также обеспечивался за счет прямо или косвенно зависимых от экспорта инвестиций. При этом наблюдалась и значительная зависимость внутреннего рынка от импорта промышленных и продовольственных товаров.
Такая торговая, экспортно-импортная и инвестиционная зависимость России от глобальной экономики необратимо сделала Россию не просто частью, а, если так можно выразиться, мировым "проходным двором" (особенно с учетом российского транзита). Естественно, что мировой финансовый кризис сразу резко и сильно ударил по России, где кризисные явления нарастали с сентября по февраль включительно в очень высоком темпе. Если бы не вливания в экономику из федеральных резервов, то сейчас мы бы уже были в тяжелом положении, и кризис перерастал бы из финансового и экономического в социальный и политический.
Можно спорить о том, точной ли была политика федеральной монетарной власти, но надо признать, что результат на лицо: рынок ценных бумаг демонстрирует относительную стабилизацию на нижнем уровне, торговые обороты достаточно высоки, начинается тихое оживление в финансовой сфере, которая выходит из коллапса. По этим и некоторым другим признакам можно предположить, что Россия быстрее других стран достигнет "дна кризиса".
Действительно, ценные российские бумаги подкреплены значительными материальными активами, и если бы у нас был свой Баффет, то он бы массово скупал акции наших нефтегазовых, металлургических и иных предприятий для долгосрочных вложений, которые принесут через несколько лет огромные прибыли в стадии подъема мировой экономки. Наше государство этого не делает, и, может быть, напрасно, а инвесторы по привычке, страшатся долгосрочных вложений. А зря!
Ведь пространство нашего внутреннего рынка способного не только к интенсивному, но и к экстенсивному расширению (внутренняя колонизация), объем доступных природных ресурсов, огромные возможности для роста производительности труда путем замены старых технологий на импортные современные (с учетом высокого уровня образования, а, следовательно, и потенциала рабочей силы, при ее относительно низкой стоимости) - все это внушает уверенность в будущем экономическом росте.
Аллен Гринспен, будучи директором ФРС со времен президента Форда до Буша-младшего несколько раз, сталкиваясь с нештатными кризисными ситуациями, полагался на интуицию, в материалистическом понимании этого слова, как на неосознанный логический процесс, как на бессознательный синтез накопленных знаний, логики и информации.
Ни в коем случае не претендуя на некое уподобление этому выдающемуся человеку, тем не менее, могу сказать, что моя интуиция подсказывает, что мы быстрее других справимся с кризисом, если будем действовать разумно и осторожно, и быстро выйдем на новый виток развития. Хорошо бы при этом мысленно заглянут в будущее и определить основные параметры этого нового подъема, чтобы использовать открывающиеся возможности в соответствии с новыми "правилами игры".
Однако, такая задача сегодня мне представляется весьма сложной, хотя из общих соображений ясно, что на выходе из кризиса нам понадобятся и государственные средства, и иностранные инвестиции, для чего следует предусмотреть как точные и понятные направления расходования бюджетных средств, так и повышение инвестиционной привлекательности.
И не заболеть бы снова голландской болезнью, от которой нас, спасибо ему, вылечил сегодняшний кризис. Не бывает ведь худа без добра!
