В преддверии годовщины войны в Южной Осетии накаляется информационное соперничество между грузинской и российской стороной, каждая из которых отстаивает свою точку зрения на события августа 2008 года. Что надо сделать, чтобы не повторить ошибки, как донести собственное видение событий?
Я не считаю, что мы проиграли информационную войну. Мы в августе 2008 года находились, с информационной точки зрения, в положении, которое можно сравнить с 41-м годом. Весь мир был против нас, и он стоят против нас не потому, что он внимательно анализировал информацию. Если бы он анализировал, он видел бы публичную подготовку Грузии к войне. Весь мир был настроен против нас, потому что он обслуживал собственные удобные мифы, а мифы быстро не лечатся и никакими информационными усилиями не меняются.
Мы проиграли не информационную войну, мы оказались в принципе неспособны к системной информационной работе. Потому что те меры, которые предпринимались в ходе августовской войны со стороны России, я могу ответственно сказать, как участник этих информационных событий - первые, самые тяжелейшие дни войны информационную войну Россия как государство не вела. А наши национальные интересы защищала в широком смысле слова российская общественность, которая, не получая ни указаний, ни поддержки, действовала сама, исходя из своего взгляда на события. Информационную войну в августе 2008 года вело общество, а не государство. И государство довольно поздно включилось в этот процесс. И то, что общество оказалось способным вести эту войну и внутри нашей страны выиграло ее, это факт. Это редкий, уникальный факт для нашей страны, когда общество без команды, по собственному произволу, на собственные деньги заняло определенную однозначную патриотическую позицию. Все, что делало наше государство после этого, год спустя мы можем проверить: где эти пикеты, где эти раздаточные материалы, где другие информационные усилия? Они ушли, как вода в песок. И на поверхности осталось только железобетонное убеждение общества в своей правоте, что поддерживают социологические данные, которые были обнародованы недавно.
Что нам надо сделать, чтобы не повторить эти ошибки? Я, как пономарь, говорю всегда об одном и том же: для того, чтобы Россия делала меньше ошибок в области внешней политики, внешняя политика России должна стать такой же публичной, широко обсуждаемой, конкурентной, экспертной сферой, какой и является наша внутриполитическая жизнь. Именно этот механизм будет вырабатывать и консенсус, и систему устойчивости, и подсказывать нашему государству, что оно может делать лучше и оперативнее.
Глава СКП Александр Бастрыкин в интервью "Российской газете" рассказал о том, что следственный комитет при прокуратуре РФ завершает уголовное дело о геноциде и массовых убийствах мирных жителей и миротворцев в Южной Осетии. Каковы, на Ваш взгляд, перспективы рассмотрения этого дела в Международном уголовном суде?
Во-первых, насколько я знаю, не все страны мира, среди которых, в том числе, прямые соучастники и соорганизаторы агрессии 2008 года, признают компетенцию Международного уголовного суда. Следовательно, решение этого дела в Международном уголовном суде будет частичным, даже если оно будет, и не будет распространяться на все сферы, на которые традиционно распространяется действие международного права. Кроме того, сама процедура рассмотрения этого в Международном уголовном суде делает хронометраж этого дела чрезвычайно протяженным, длительным, что выводит, может быть, правильно, это дело из повестки общественной, информационной, моральной борьбы в повестку процедурных вопросов.
В сентябре прошлого года по горячим следам обсуждалась и предлагалаь нашими юристами гораздо более понятная и внятная перспектива - осудить, исходя из действующего законодательства, военных преступников Грузии здесь, на территории России, провести это по всем инстанциям суда. А потом реализовывать эти приговоры, используя двусторонние и многосторонние соглашения между Россией и другими странами, объявлять в розыск, ограничивать их мобильность по Земле и так далее. Это идея не была принята, я не знаю, почему. Но она была более реальная, она отвечала настроениям общества.
Теперь о том, насколько общественное мнение широко задействовано в уголовном деле о геноциде и массовых убийствах. Как уже много раз объявлялось, параллельно, еще до действий Следственного комитета и параллельно с действиями Следственного комитета, нформационное агентство 'Регнум' вело собственный подсчет убитых мирных жителей в дни войны. По нашим данным, число убитых превышает 400 человек. Кто-нибудь сказал нам - обществу, правильно это, неправильно, проверили мы эти данные, не проверили, почему у них 167, а у других 411 - нет, тишина. Я понимаю, что для дела о геноциде число людей не важно, геноцид - это позиция, это усилие убить человека только за его национально-этническое происхождение. Количество здесь роли не играет. Но почему никто не сказал: ваш, братья южноосетины, подсчет, ваш, уважаемая российская общественность, подсчет здесь хромает, мы сейчас проверим. Они живут в собственном безвоздушном пространстве. И это тоже один к одному отражает общую установку в нашей внешнеполитической деятельности. Есть ведомственная дипломатия, и есть общество, ведущее собственную патриотическую оборонительную войну. Вот до тех пор, пока они не сойдутся воедино или не переплетутся, никаких перспектив реального осуждения преступников августа 2008 года нет.
А почему цифры так разнятся?
Не знаю. Кто это должен сказать, я? У нас это все открыто, мы по частям считали. Обнаружили, что кто-то умер раньше, кто-то по дороге, но эти цифры есть, они публичны, проверяйте. Проверили, неверны - скажите. Тем более, что все помнят, что ответственные должностные лица, когда началась война, говорили о двух тысячах. Вот когда это не важно для вопроса о геноциде, но у нас 400 с лишним.
Дмитрий Медведев говорил о том, что эта дата войдет так же, как и 11 сентября, в историю. Что изменилось в мире после событий на Кавказе? Какое влияние итоги войны оказали на формирование многополярного мира?
Многополярный мир давно является фактом, и он стал фактом после того, как развалился Советский Союз. Если мы смотрим на мир не с точки зрения вашингтонского обкома, а с точки зрения реальности, то многополярность этому миру обеспечивает и Китай самим своим существованием, и Индия, и теперь Латинская Америка, и так далее. 11 сентября показало, что супердержава уязвима в самом сердце, и всё остальное - это выводы из этого. 8 августа 2008 года и последовавшие после этого события показали, что Россия больше не будет безропотно отступать, и это тоже очень важно.
Трудно сказать, усилила ли Россия свои позиции или нет, но это как битва под Москвой. Да, мы не выиграли войну, но мы перестали отступать хотя бы по линии Москвы.
