Видно, сколь остра и еще острее борьба вокруг лозунга "умной прагматической внешней политики", которую Медведев противопоставил внешнеполитическим "ностальгии и предрассудкам". Для тех, кто до сих пор в вечернем мозгу и телеэфире рисует карты российской экспансии или законно грустит об утраченных территориях исторической России, любой прагматизм выглядит как апология Горбачева и Козырева. Но как раз такая "ностальгия" на практике оказывается очень близка к "предрассудкам" Горбачева, Козырева, их поклонников и назначенцев.
Этот абстрактный (и внутренне самодовольный) империализм столь же презирает постсоветскую действительность, сколь (самодовольные) "предрассудки" презирают национальную государственность во имя "дружбы", "ценностей" и личных переживаний Лондона или Нью-Йорка. Они не видят элементарных, полевых обстоятельств - у современной России нет и за редким исключением никогда не было эффективных инструментов архаичной "политики влияния". Все выданные сатрапам миллиарды, подачки и скидки - расхищены и обращены против России. Единственное доступное теперь ей влияние - исключительно технологическая, интеллектуальная инициатива, способная противопоставить хаосу - его предсказание.
Устами Медведева президент России впервые говорит о том, что - как и любая другая в стране - "внешняя политика - результат сложного взаимодействия общественных групп" и, видимо, интересов, идеологий, результат их открытой борьбы. Эта формула, может быть, с запозданием, дает внятный сигнал бюрократии и общественной инициативе: борись, доказывай, учиняй экспертизу.
Такую (и, похоже, для конкретного ведомства - неподъемную) задачу поставил Медведев и МИДу России - немедленно сформулировать себе не перечень услуг, а стратегическую цель, уникальный товар и его конкурентные свойства. Именно здесь Медведев назвал главным критерием внешней политики равно враждебный "ностальгии" и "предрассудкам" вопрос: "способствует ли она повышению стандартов жизни в самой России". Уверен, таких критериев ей еще не ставилось.
Перед МИДом в послании поставлены масштабные интеллектуальные задачи, ярко демонстрирующие, что нынешнее ведомство - не МИД, что нынешняя внешняя политика - не то, чем она кажется на первый взгляд. МИДу вменено то, что обычно служит началом: координация дипломатической, внешнеэкономической, гуманитарной деятельности за рубежом, критерии оценки своих усилий, системность не только в обслуживании бизнес-интересов вовне, но и в привлечении таких интересов в Россию.
Если кому-то кажется, что такие внешнеэкономические задачи погубят моральную чистоту русских дипломатов, то это звучит как сомнение в том, что она существовала. Не факт, что в России получится новый МИД, но в России совершенно точно будет новая внешняя политика. Новое знание о России и новая внешняя политика диктуются филигранной, требующей новой культуры задачей: просчитать и обеспечить модернизацию без мобилизации - то есть того, к чему общество и так уже неспособно, создать и институционально выразить технологическую инициативу, без чего уже жизни не будет.
Источник: Кремль.орг
