Отправляясь на обсуждение новой книги молодого философского гения издательства "Европа" Андрея Ашкерова "Экспертократия. Управление знаниями", - по умолчанию будем считать, что мы понимаем, о чем говорим, - я сам поступил, как классический эксперт. Абсолютно ничего не зная о предстоящем дискурсе… Ну поскольку не предусмотрен способ транспортировать вышеуказанный труд непосредственно в мозг до участия в дискурсе… Я вынужден был ловить обрывки знаний непосредственно из разлитой по Александр-Хаусу интеллектуальной ауре. Впрочем, так обычно и делается во всех ритуальных мероприятиях экспертократии, - если мы понимаем, о чем говорим, - поскольку экспертократ на то и экспертократ, чтобы за пять минут понять, что он экспертирует, и выдать на-гора какую-нибудь экспертизу.
* * *
Попадая в незнакомую среду, истинный эксперт сразу начинает искать ключи-подсказки. Как в компьютерной игре. Причем, обычно их два. Ключ входа в проблему и ключ выхода из нее. Как правило, ключ входа помещается уже во "Введении" презентуемого труда, а ключ выхода, вы уже догадались - в "Заключении". Или в "Вместо заключения", что смешнее. Пространство между ключами задает поле маневра. Идеально если "Заключение" или "Вместо заключения" отвечают совсем не на те вопросы, что поставлены во "Введении", или же просто декларируют радость от прочтения находящегося между Введением и "Вместо заключения". Тогда у вас развязаны руки…
Ключ входа нашелся сразу.
Вот он: "Но теперь, похоже, интеллектуал не только не претендует на сколько-нибудь значительную миссию в обществе, но даже не может сформулировать, зачем она нужна и в чем может находить подтверждение" ("Экспертократия. Управление знаниями", стр.16) .
Ключ выхода: "Текст Андрея Ашкерова - не текст "эксперта по проблеме управления знаниями", который надо прочитать. Вам встретился текст философа, поэтому будьте готовы мыслить!". Принадлежит к.ф.н. Матвейчеву, экспертократу в области философии ("Экспертократия. Управление знаниями", стр. 128). Согласитесь, что все это сильно облегчает?
Далее - по сути…
***
Первое. То, что интеллектуал не претендует и чего-то не знает - это, безусловно, кокетство. Все-то он знает, а то, что якобы не претендует, так просто боится, что ему ответят: "Ну, ты, парень, оборзел…"
Свои претензии современный интеллектуал оформляет хитро. "Если не воспользуетесь данной экспертизой, анализом, служебной запиской, докладом, будет вам, господа хорошие, крантец…"
Вообще, - что верно подмечено было и на обсуждении, - экспертократия действительно пришла на место интеллигенции. Но куда делась Интеллигенция? - вот вопрос. Лишившись своего главного парабеллума (para bellum) - СМИ, этот Орден высокоморальных интеллектуалов приказал долго жить. Нивелировав журнализм до уровня службы быта, бюрократический капитализм избавился от четвертой власти, а с ней и от всего того, что составляло орденское служение… Чем могла ответить на это Интеллигенция? Только одним - как бы уходом со сцены и построением Нечто такого, что не требовало бы такой явной капитализации как СМИ. То есть Экспертократии.
Таким образом, Экспертократия отнюдь не противостоит интеллигенции, но является интеллигенцией в развитии. Так появляется новый социальный типаж - люди-институты, обладающие звучными регалиями, но практически нулевой реальной капитализацией. Стол, стул, рука, компьютер, телефон, данные статистики, - вот, пожалуй, и все, что есть в "институте".
Драма отношений власти и людей-институтов - отдельный любопытный сюжет, который хорошо отслеживать по карьерным траекториям А.Илларионова, М.Делягина, К.Затулина, С.Кургиняна...
Второе. Как мы уже выяснили, Экспертократия - это, безусловно, не Интеллигенция, хотя и появилась благодаря последней. Это так же как прекрасная бабочка - совсем не то, что из нее потом выходит, мерзкая личинка. Как верно заметил Ашкеров, экспертократ относится к знанию как к товару, а не как к сокровищу или дару, являясь не рыцарем, а стяжателем.
Иными словами, экспертократ претендует на ту же функцию, что и топ-менеджер транснационального капитализма - на квазисобственничество. Пытаясь приватизировать в том числе и собственника. Ибо, как известно, одна из ключевых проблем современного мира - чрезмерная финансиализация экономических систем в результате введения в оборот (прежде всего, в интересах топ-менежеров) огромного количества производных финансовых инструментов, в конечном итоге заместивших собой обмен продуктами реального труда.
В идеале, - если это можно назвать идеалом, - экспертократия желала бы то же самое - чрезмерного переполнения системы управления различными, а чаще всего и противоположными смыслами, что бы та не смогла функционировать без лоцманов-талмудистов.
Это синдром Гамлета. На практике размышления быть или не быть ведут лишь к тому, что гибнут замыслы, размахом предвещавшие успех от долгих отлагательств
Финансиализация - привела глобальный мир к глобальному кризису. К чему приведет смыслиализация - к трагедии глобальной войны?
Третье, ограничения. На самом деле, топ-менеджеры отнюдь не собираются делиться своей профессиональной компетенцией с экспертократами, скорее, предпочитая отношения "заказчик - наемный работник". Это противоречие, которое преодолевается в борьбе. Или не преодолевается. Время от времени эксперты получают весьма ощутимые удары по носу от менеджеров, когда их удаляют от объектов экспертизного паразитирования и популярно объясняют, что к собственности реальных собственников системы - будь то Правительство, Администрация, ФЭП и т.п. - экспертократы имеют весьма опосредованное отношения.
Вы думали, что хвост рулит злой собакой? А нет, злая собака здесь пока еще доминантное существо.
Пример. В последнее время злая собака правосудия часто использует экспертизу в так называемых оценочных процессах, когда вынесенная на суд проблема недостаточно нормирована законом и у судьи появляется возможность обычно недопустимого в суде проявление воли. Как правило, это гражданские процессы, когда надо оценить ущерб, когда, допустим, упала крыша на сто человек или залив сверху уничтожил на кухне снизу уникальную фреску, как утверждает истец. Или в уголовных политических процессах. Когда в суде появляются совершенно экзотические персонажи типа эксперта-филолога, так и сяк трактующего тексты (дело Константина Крылова). Эксперта по мистическому воздействия искусства на человека (дело Юрия Самодурова). Секретного эксперта, оценивающего баланс секретного и несекретного в общедоступных публикациях, размышляющего, может ли госсекрет возникнуть чисто в процессе мышления (дело Игоря Сутягина). И т.п. Когда была реальная борьба партий, одно время была модной научная экспертиза запутанного выборного законодательства (экспертная карьера Леонида Кириченко).
Парадокс, однако, заключается, в том, что большинство "экспертиз" бессильны против контрэкспертизы, не являются обязательным элементом судебного процесса, никак не формализованы законом, их некуда и невозможно потом грамотно встроить в судебное решение и т.д. Это именно тот случай, когда собака управляет хвостом, а хвост служит своего рода прикрытием политического решения.
Четвертое, ограничения. Строя себя, экспертократия желает стать отдельной солидарной средой, но пока еще не очень осознает и не понимает, какими инструментами может воспользоваться, чтобы занять вакантную позицию четвертой власти. Верхушечное политико-экономическое экспертирование (способ существования эксперта) зависает без отраслевого экспертирования, блокированного отраслевыми "топ-менеджерами". На практике верхушечному экспертократу совершенно невозможно получить, - кроме неизвестным образом обобщенной статистики, - необходимые данные о реальном состоянии промышленности, нефтяного сектора, электроэнергетики, рабочем движении и т.п.
Так "эксперту" Навальному и по суду не удалось выяснить реальную спецификацию трат Газпрома на благотворительность. Жителям Приморского района Санкт-Петербурга и по суду не удалось выяснить стоимость подземных пешеходных переходов (информация сайта Института развития свободы информации). Это проблема.
* * *
Пятое, перспективы. Они, как всегда, туманные. По всей видимости, экспертократия, если она хочет быть тем, кем провозглашает себя, должна задуматься о чтобы, во-первых, восстановиться как моральный Орден (принять ту концепцию, что в любом случае генеральный заказчик экспертиз Великий Космос, а топ-менеджеры лишь адекватные или неадекватные посредники, распоряжающиеся финансами), избавиться от халтуры. Во-вторых, снова капитализироваться как инструмент влияния, заново создавая собственные институты информации и защищенные коммуникации.
Возможно, что тогда Экспертократия снова станет Бабочкой…
