Что-то потянуло на воспоминания о 98-ом годе, к чему бы это? Накануне дефолта я работал в "Независимой газете" редактором отдела экономики. Причем, ни то что бы я сильно разбирался в той самой экономике, зато разбирался в текстах про экономику. Работа обычно протекала так. К нам самоходом приходили разные полуголодные "ботаники" в потертых костюмах и приносили огромные скучные простыни о том, что нужно создавать очаги роста в промышленности. Как влитые смотрелись в полосе эти тексты хоть бы даже и без иллюстраций. Я же, как мог, вытаскивал логику на поверхность, убивая через раз проскальзывающую мысль, что делать, то что они предлагали, нужно в основном в области смертоносных вооружений, поскольку они одни концентрировали в себе технологический и научный прогресс и вообще лучше всего у нас получались.
На самом деле, "ботаники" не о себе беспокоились, а о державе: вот, мол, если продаст она миллиард-другой автоматов Калашникова и миллион-другой гранатометов по всему миру, то на вырученные деньги у пенсионеров будут пенсии, а ученые найдут чем заняться - улучшать дальность и меткость попаданий. Однако, кроме раздувания мирового пожара и заботы о конкурентных преимуществах России, "ботаники" так же вполне справедливо нападали и на правительство, обвиняя последнее в близорукости и в том, что ведет они нас прямом ходом к катастрофе, - не заботясь о ВПК, а печатая свои необеспеченные ГКО.
Вообще, кроме "ботаников", о ГКО в прессе сначала никто не писал. Они возникли как бы ниоткуда. Я сам, будучи прессой, узнал о ГКО совершенно случайно - у друзей, приехавших из провинции и вцепившихся в Москву мертвой хваткой.
Однажды состоялся такой разговор. Я им досуже предложил спекульнуть чем-нибудь, чтобы заработать на квартиру, а они мне ответили, что теперь это не актуально, теперь все наживаются на государственных облигациях - тут доходность больше, чем у любой спекуляции, и париться не надо, растут себе и растут. Когда я попросил объяснить, откуда берется такая невероятная доходность, они мне пояснили, что это такой новый финансовый инструмент, специально изобретенный государством, чтобы аккумулировать много денег для инвестиций в развивающийся бизнес. Дело в том, что государство лучше знает, где большая доходность, и сознательно идет на выплату больших процентов по облигациям, чтобы тем самым выиграть время для модернизации. "А сразу нельзя вложиться в этот доходный бизнес?", - недоуменно спрашивал я, - Напрямую, без облигаций, раз он такой доходный. Или заняться им непосредственно?" "Э-э, нет, - темнили друзья, - так не получается".
Между тем, экономика (это я уже видел, будучи зав. отдела экономики) не искала трудных путей, поскольку таковое вообще не в природе капитализма. Капитализм ищет легкие пути.
Ведь что такое заниматься бизнесом? Допустим, вы берете кредит и открываете лавочку, чтобы печь пирожки, и печете 100 единиц пирожков. С вас сходит сто потов. 40 единиц пирожков отдаете банку на выплаты по процентам, 30 - налоговой инспекции, 28 - "крыше", 1 - платите рабочим, 1 - получаете себе в прибыль и, счастливые, покупаете на нее черствый пирожок (конец дня, вот он уже очерствел).
И на фига вам все это надо? Вы закрываете лавочку, посылаете "крышу" и чисто вкладываетесь в ГКО. И другой делает так же. И третий. Но точно так же в конце концов поступило и государство, оглядевшись в поисках высокодоходного бизнеса. Чего париться? Оказалось, что самый высокодоходный бизнес - производство облигаций, и он под ногами!
И все было очень хорошо, но когда выплата процентов по облигациям сравнялась с выручкой от их продажи, а та с годовым бюджетом, непонятный мандраж охватил правительство реформ. Что-то они забеспокоились, занервничали. Потом, через 10 лет, Чубайс скажет в какой-то ностальгической телепередаче: "Мы думали, что проскочим. Еще немножко бы, и мы бы проскочили!" Куда они собирались проскочить, - меня мучает до сих пор. Интересно повторить эксперимент, чтобы это узнать!
Интересно тогда вели себя люди. Все видели, все знали, я сам вел себя интересно. Ко мне приехала ученая женщина из Франции, узнать, что будет с Россией дальше. Раздувая перед дамой щеки, я выдал прогноз: "Щас как звезданет!" А потом 17 августа на меня что-то вдруг нашло, я как-то испугался нахмуренных бровей власти и подумал, что нужно на всякий случай легализовать нигде неучтенные гонорары, и отнес все свои сбережения в СБС-АГРО. Клерк очень суетился, благодарил и странно поглядывал, заполняя приходный ордер.
На следующий день случился дефолт, и все мои сбережения упали на некий загадочный депозит с отсрочкой выплаты до 2007 года, как раз перед следующим, как мы видим, звездецом. Что бодрит. Вселяет веру в отечественную банковскую систему, мудрость руководителей. Да, и зебро-волновую природу экономики.
А тогда, когда случился дефолт, многие молодые люди - как на подбор, киборги в галстучках, - тоже были крайне недовольны и даже шокированы. Можно сказать, оскорблены в лучших чувствах. Ведь они вкалывали как никому не пожелаешь. С утра до вечера торчали они в офисах, без обеда, на одном только черном кофе. Крутили туда-сюда разные схемы.
Когда их выкинули за ворота, они отправились на Каменный мост а-ля шахтеры стучать мобильниками по мостовой. Те - касками, эти - мобильниками, ошарашено косясь друг на друга. Но спросить, так у офисного планктона по жизни была мотивация посильнее, чем у шахтеров. Да, все они получали неслабые зарплаты, ездили на хороших тачках, в выходные зажигали по полной в боулинге, пили виски. Однако ведь закручивали, заверчивали кровеносную систему экономики! Так они себе объясняли. Без них не дымили бы заводы и не плавали бы корабли, шахтеров бы не заваливало в шахтах. Хотя на поверку оказалось, что они просто крутились.
Как белка в колеса. Как та белка, что орешки все грызет. Золотые орешки реальной экономики. Догрызла и - звездец.
* * *
Реальная и нереальная экономика пересекаются подчас причудливым образом. У меня есть друг, он миллионер, у него большой черный Мерседес. И старые родители - отец бывший военный, мать - из служащих, живут неподалеку в Подмосковье, на участке шесть соток.
Как осень, так сбор урожая. С участка получаются мешок грязной картошки, мешок грязной свеклы, лука репчатого мешок, помидорчики, банка соленых огурцов… Как довести? Вызывают сына на его черном Мерседесе, и тот, проклиная все на свете, грузит на свои бархатные сиденья эти грязные мешки, коробки и банки пятилитровые. Конечно, легче купить, но советская закалка у стариков.
Вчера мы бы посмеялись над этой ситуацией, но сегодня - символ получается круче, чем у Куросавы. У него самураи уходят, а крестьянин с чашкой риса остается. Так и здесь: ведь картошка - реальная, а все остальное - мираж. "Качнем-ка ликвидность, - в это время бодро говорит в Мерседесе радиоприемник, - авось, и проскочим…"
