Современное медийное пространство устроено таким образом, что, если за чем-нибудь, специально не следишь, то рискуешь про это и вовсе не узнать, щелкая кнопками телевизора и нарываясь исключительно на сериалы про ментов и бандитские разборки. Так, в начале недели пошла волна по поводу подписания ряда соглашений с Китаем и соответственно контрволна фобий - вот Китай нас сейчас и сожрет! - а уже к среде, когда я собрался включиться, про Китай снова ни слуху, ни духу. Помните, была такая небольшая страна приблизительно с 1,3 млрд населением?
Между тем, "китайская тема" имеет несколько хитрых пластов.
Начну, пожалуй, с того, что я на своем веку застал и тот период, когда китаец и русский были братьями навек. Тот век, впрочем, был недолог, а я был совсем маленький. И когда "китайское" стало синонимом управленческого абсурда. Тогда я учился в школе и с великим удовольствием брался за рефераты, обличающие глупости китайского руководства. Помнится, мой школьный товарищ (после института он иммигрировал в Америку) всегда советовал мне быть, тем не менее, сдержанней. Власти, - считал он, - хоть и поощряют антикитайскую пропаганду, но на всякий случай берут на заметку наиболее искренних критиков, ибо - а чем мы, собственно, от китайцев отличаемся? Ведь наша политическая система практически идентична. На кого, на самом деле, вы бочку катите, господа диссиденты?
Товарищ оказался прав, оттого и уехал. И период бешеной ненависти, особенно в связи с конфликтом вокруг маленького, исчезающего островка на Амуре - Даманский, геополитических жуткостей - предельно отраженных в диссидентской классике Андрея Амальрика "Просуществует ли Советский Союз до 1984 года", сменился полным равнодушием, холодным игнорированием, а через некоторое время и рецидивами новой народной любви.
Кстати, о новой народной любви.
Удивительное дело, но ее социальная механика состояла совсем не в том, что кто-то наверху нажал кнопку любви, как утверждал бы иной русофоб. Совсем не так! А потому что там отжали кнопку ненависти. Новый Китай пришел в Россию тихой сапой. С ширпотребом, который доставляли неутомимые челноки, с китайским кино… С Брюсом Ли (хоть тот и родился в США, а большую часть жизни прожил в капиталистическом Гонконге)… С мифом о третьем пути…
Даманский, где убивали российских и китайских солдат, был успешно забыт! В 1993 году я проплывам мимо него на моторке, там не было ничего, в том числе и вывески, что это Даманский. Тем не менее, когда смотришь на такие поразительные в исторической перспективе изменения общественного сознания, протекающие к тому же и в рамках одной человеческой биографии, как ни странно, испытываешь и некий странный оптимизм.
Поясню. Например, после известного грузино-абхазского конфликта абхазский лидер сказал страшные слова, что хоть тысяча лет пройди, мы этого грузинам никогда не забудем. Кто-то, возможно, и приветствовал такую принципиальность, но эти слова означают, прежде всего, вечный очаг мстительного терроризма в южном подбрюшье России. Однако именно история российско-китайских отношений как раз и учит нас: никогда не говори никогда. На самом деле, стоит только элитам отпустить вожжи ненависти, и народы, как бы они не были до того разобщены и обижены, находят способ увидеть друг в друге хорошее… Что, впрочем, совсем не означает, что эта любовь сразу становится беспроблемна.
Вернемся поэтому к последнему соглашению, эпизодически взволновавшему (через два дня забыла!) думающую общественность.
Хотя в официальном коммюнике и "с удовлетворением было отмечено, что в последние годы российско-китайские отношения партнерства и стратегического взаимодействия характеризуются возросшей динамикой развития", звучало и немало критики. И на мой взгляд, совсем не лишне обсуждать, чем это стратегическое партнерство обернется в стратегической перспективе.
При этом бессмысленно вопрошать: "Сожрет ли Китай Россию?", - если мы слишком сблизимся.
Безусловно, если все геополитические и экономические тренды сохранятся в неизменности, он ее сожрет, этому просто нет альтернативы. Китай уже постепенно подъедает Россию на Дальнем Востоке, экспортируя дешевую рабсилу. Либо когда навязывает России некие условия вместе с кредитами. Смешно думать, что мягкую экспансию Китая задержат наши сокращающиеся вооруженные силы, ядерная бомба, которую взорвать себе дороже, или же то, что российские капиталисты добровольно откажутся от кредитов. Они от них не откажутся!
Поэтому единственно актуален вопрос (в связи с Китаем и не только в связи с ним): удастся ли новый мир, который императивно образуется в результате начинающихся на всех континентах тектонических сдвигов сделать гуманным и приемлемым для построссиянина?
Что же касается соглашений с Китаем, то все сиюминутные рассуждения о диверсификации нефтяных потоков имели бы тут полный и практический смысл, - и правда: какая разница, куда гнать нефть, лишь бы поближе и подороже, - если бы ни одна наша симпатичная национальная черта.
Россияне, и даже, казалось бы, лишенные национальных черт чиновники, никогда не ограничиваются практической выгодой, как, допустим, американцы. Те продадут, что надо и с прибылью спокойно уйдут, никогда не поступятся, как Нина Андреева, принципами. Русским же Рогожинам подавай, чтобы их после сделки еще и любили, и сами готовы полюбить без оглядки. И в этой "новой любви" скрывается самая главная опасность, потому что культура России зачастую подражательна. Торговля торговлей, но она совершенно бесплатно готова, как мне кажется, идти по китайскому пути, перенимать организацию его мировой фабрики и дублировать, как мнится кому-то в России, его успешный политический опыт. Даже нефть в Китай Россия готова гнать не только потому, что из Сибири получается поближе и подороже, а опять же эмоционально - исключительно назло тщеславным западным европейцам. Мало того, что зависящим от российских поставок, но все равно обламывающим российские делегации в тех или иных спорных политических вопросах.
Можно долго рассуждать, почему такой подход опасен. Назову лишь две причины. Первое. В Пекине по-прежнему висят портреты Великого Кормчего (это к вопросу о политическом устройстве, которому очень не хочется, чтобы здесь подражали). И второе: китайская рабсила по-прежнему дешева (это к вопросу, каково работать на мировой фабрике). Иными словами, отношения с Китаем можно и нужно строить, как с ближайшим соседом, но не впадать при этом в экзальтацию относительно антизападного альянса.
