Америку в России не любят. Об этом, в частности,
говорят "простой русской бабе Маше Сергеевой" и ее радиослушатели: США, мол, наш извечный враг и конкурент, у России из друзей есть только армия и флот, сырье есть главное российское богатство, которое у нас все хотят отнять. А простой русской бабе-модели Маше Сергеевой я, скорее, верю. Тем более, что и она не спешит соглашаться на этот раз со своими радиослушателями, настраивает их на здоровый прагматизм. "Соединенные Штаты Америки сегодня, - говорит Маша Сергеева, - не только умирающая за отсутствием конкурента сверхдержава, но и огромный потребительский рынок, задающий моду и диктующий тренды всему остальному миру". И потому "мы должны отказаться от шаблонов прошлого. Меньше политики - больше дела. Вместо "заморозок", "перезагрузок" и "оттепелей" - вещи, деньги и технологии".
Умри Сергеева - лучше не скажешь. Забрать у них, у умирающих, вещи, деньги и технологии - это прагматично. А там - пускай умирают дальше.
Однако нашему уже достаточно деморализованному возрастом, алкоголем и окружающей обстановкой поколению такая нелюбовь к Америке изначально удивительна. На мой взгляд, в этом есть даже какое-то предательство нашей молодости. В свое время мы идеализировали американские джинсы и рок-н-ролл, соответственно - и ту жизнь, в которой эти сущности были сварганены мозолистыми руками американских рабочих. Ведь и Пресли, помнится, был шофером грузовика.
А эта наша идеализация проистекала, видимо, из другой, ранней. В шестидесятые годы от бабушки мне достался весьма недурной американский свитерок-безрукавка, который в свою очередь, ей достался в войну по Ленд-лизу. Ленд-лиз, как должны, наверное, помнить и отечественные антифальсификаторы истории, - это экономический вклад Америки в советскую победу над немецким фашизмом, который Америка почему-то стала уже делать аж до вступления СССР в войну -
11 марта 1941 года, когда Конгресс принял соответствующий закон. Так этот свитерок еще лет десять потом проносился, не теряя ни в цвете, ни в фактуре, под пиджак я щеголял в нем и в институте.
В 1959 году отец брал меня на знаменитую американскую выставку в Сокольниках. Многого я тогда по малолетству не понимал, но помню огромную очередь за первыми в СССР пластиковыми пакетами с рисунком. Их раздавал американец, измученный бесконечным нажиманием на кнопку внушительной пакетопроизводящей машины. Уж и хотелось ему спать, но люди все шли, как к мавзолею Ленина, и он нажимал. Пакеты эти потом берегли, ими гордились (если рвались, то подклеивали) и прослужили они, как я подозреваю, немногим менее долго, чем ленд-лизовские свитерки.
А еще на этой выставке народ впервые пил кока-колу, странную темную жидкость, похожую по действию на обычный квас за три копейки, но с большим газом - символ западного растления, если верить пропаганде, и страшно удивлялся, что никакого растления при этом не происходило.
Когда исчезла эта любовь к Америке? Может быть, она исчезла с появлением китайского контрафакта? Не стало американских джинсов - исчезла и любовь? Или в августе 1991 года, когда советские люди отчего-то решили, что Запад им должен за то, что они выбрали демократию. Типа мы же сделали, как вы хотели - так оплатите! Не хотите платить?! Так какие же вы друзья? Истинно, наши друзья - только армия и флот, да автомат Калашникова. Крути, сапожник, историю назад!
Или изначально верна была версия фильма
"Стиляги" или песни Наутилоса Пампилоса:
"Good-bуe Америка, о,
Где я не был никогда.
Прощай навсегда.
Возьми банджо,
Сыграй мне на прощанье.
Ла-ла-ла-
Ла-ла-ла-
Мне стали слишком малы
Твои тертые джинсы", - то есть никакой Америки не было, а была придуманная страна с придуманной свободой. Картинка из журнала "Америка". Встретили Америку настоящую и разочаровались.
А, может быть, просто стал не слышен голос моего восторженного поколения, если даже сегодняшний молодой "человек из-под полы" и тот
сомневается, что "американский всепроникающий либеральный тоталитаризм лучше сталинизма". Непонятно только, отчего нужно эти сомнения выражать из-под полы? Вполне подошла бы трибуна в Колонном зале.
Но Америка - я знаю - все же была. Ее видел Хрущев, и если был Хрущев до того простым советским коммунистическим генсеком, то стал Хрущев после этого почти что диссидентом, и вот уж точно он стал писать потом записки из-под полы. И точно, как Маша Сергеева, захотел импортировать из Америки всякие полезные вещи. Ту же кукурузу. Или технологию дешевого строительства - хрущоб.
Про Америку рассказывали мне и в институте, когда изучали моторы, в том числе и знаменитый ДИП - "догнать и перегнать Америку". Вернее, рассказывали не про Америку, рассказывали про моторы, а про Америку получалось. Потому что на практике же большинство этих моторов были копией фордовских моторов и перегнать на них Америку уж точно было нельзя. А с моторами для грузовика, - рассказывал лектор, чтобы взбодрить аудиторию,- вышла, однажды, смешная история. По наказу партии делали точную копию, а на фордовском моторе каждый болт был промаркирован лейблом "
Ford" - так на всякий случай скопировали и надпись - чем черт ни шутит, может в ней счастье? Вот так потом плагиат и вылез наружу.
Была или не была Америка как на картинке, но перезагрузка отношений с Америкой, олицетворяющий Запад, каждый раз толкала Россию к новой реальности, в которой все-таки становилось чуть больше человеческого быта и немножко меньше полицейщины. Это факт и правило, которое, как ни странно, действует до сих пор.
Когда в Россию с очередной перезагрузкой приехал первый черный президент Обама (в его честь телевидение еще выдало посмертный концерт Майкла Джексона, отчего стало казаться, что Обама тоже должен запеть "Билли Джин" и схватить себя за причинное место), все водители страшно боялись, что меры безопасности окончательно парализуют дорожное движение. Мне же как раз нужно было организовать несколько поездок в аэропорт. Так вышло все наоборот! Ни тебе сидящих в засадах гаишников, ни таких привычных для нашего глаза автоматчиков на постах, утыканных вокруг ежами против талибских танков. Это был совсем мирный город, и вот бы так было всегда!
