И тем не менее, без преувеличения можно сказать, что именно работы Цымбурского, одинокого человека, жившего в Подмосковье с матушкой и 12 кошками определили весь стиль, всю логику геополитического мышления России в 2000-ные, язык и стиль не только теоретической геополитики, но и вполне практичной внешней политики и даже, частично, президентских посланий.
Я от всей души надеюсь, что жизнь этого человека, его писания не просто останутся, но станут основой будущей российской политологии, как ведущего научного направления в мире.
Одним стало меньше, смерть Вадима Леонидовича Цымбурского – это большая утрата для родных и близких, для друзей, для страны.
Мир тебе, дорогой мой Вадик, мир тебе, мир твоему праху, я очень скорблю по тебе. Ты всегда пребудешь в памяти моей, всех филологов и политологов, а также всех своих друзей.
Цымбурский был без ума от кошек. У него в достаточно скромных жилых условиях, набралось их более чем достаточно. Он постоянно рассказывал о них и часто даже упоминал в текстах о том, как например, его любимый кот Пух на два месяца превратился в Усаму-Полосаму.
Это потеря для русской рефлексии о социальных процессах в современном – в том числе и русском – мире.
Жизнь его сложилась непросто. Болезнь уничтожала все его силы, но, несмотря на это, Вадим писал до последнего.
На кнопке, ведущей к публикуемым в "Русском Журнале" филологическим работам Цымбурского, - голова великого слепца Гомера. Это необыкновенно подходящий юзерпик для ушедшего автора.
Цымбурский не геополитик, к которым не причисляет его только ленивый. Больше скажу, он не геополитик даже в тех случаях, когда сам этого желает. Он теоретик пространственной эсхатологии.
Мы можем не нести в мир глобальную революцию, но можем нести в мир глобальный гуманизм. Я голосую за эту идеологию и готов ее создавать.
Его слова эксплуатировались политическим истеблишментом на анонимных принципах: всем известный образ "острова Россия" оказался без подписи, а автор – без полагающихся роялтиз.
