Сергей МИТРОФАНОВ: Августу – 20 лет. За это время многое изменилось в восприятии. Для поколения нынешних двадцатилетних наш "август" стал уже сродни тем "великим отечественным войнам", про которые талдычат давно выжившие из ума "дяди". "Скажи-ка, дядя, ведь не даром?.." Для "дядей" же нынешних двадцатилетних - период некоего морока, в котором трудно разобраться. Трудно отличить явь от додуманного. Но если лично мой отец, то есть глубокий дед нынешних двадцатилетних, не раз тонувший вместе с кораблем моряк Черноморского флота, бывало, говорил о своей войне, что он вычеркнул ее из памяти, я, в отличие от него, свой "август" не вычеркнул. Для меня он остается "лучшими годами нашей жизни".
Аркадий МАЛЕР: До тех пор, пока существует государство бело-сине-красного знамени, поднятого над Россией двадцать лет назад, август-91 будет оставаться для него событием его рождения и отречься от него будет невозможно. Значит, ценность России и ценность Свободы вполне совместимы, и только временные исторические причины мешали им встретиться, как такие же временные причины мешали когда-то православию заявить о себе как о подлинном универсальном христианстве, а не о местном этнографическом культе аборигенов Восточной Европы. Последствия "Преображенской революции", как назвал те события Александр Солженицын, свидетельствуют об этом.
Валерий ГОЛОБОКОВ: Победили или проиграли гэкачеписты? Ни то и ни другое. Они не победили, потому что потеряли власть, их посадили в тюрьму и подвергли массированному информационному и нравственному террору. Но они и не проиграли, потому что выполнили свой служебный долг. Причем в чрезвычайных условиях. А выполнение служебного долга в чрезвычайной ситуации и есть героизм.
