Сергей МИТРОФАНОВ: Террорист - уже не тот, кто чем-то конкретно был недоволен и воевал ради победы, следовательно, с ним все-таки можно было как-то договориться, устранив причину раздора. А тот, которому террор как бы нравится сам по себе. Потому-то он – террорист. Изверг, выродок, верующий. Ему приятно взрываться в автобусах. Его хлебом не корми, дай взорваться.
Аль-Каида, пока не побежденная, все же больше не кажется такой огромной угрозой, какой она казалась после атаки 9/11. Но цена, заплаченная за то, чтобы достичь этого, в Соединенных Штатах или где-либо еще, была огромна и по большей части необязательна.
С начала 90-х годов произошли такие изменения, которые сделали предельно аполитичное отношение к реальности предельно политизированным.
Межуевская социал-демократия (позиция, которую Межуев занимает в младоконсервативной тусовке, а она, эта тусовка, отнюдь не едина) - это, по сути, в переводе на русский, власть интеллигенции. Такой, какой она была на состояние 60-80-х.
И тем не менее, без преувеличения можно сказать, что именно работы Цымбурского, одинокого человека, жившего в Подмосковье с матушкой и 12 кошками определили весь стиль, всю логику геополитического мышления России в 2000-ные, язык и стиль не только теоретической геополитики, но и вполне практичной внешней политики и даже, частично, президентских посланий.
