По мере того как переполох расползается по американским финансовым рынкам и протестующие заполняют улицы Америки, образ жизни американцев изменяется по вполне предсказуемой схеме: американцы, на которых когда-то весь мир смотрел как на буйных подростков (мировых экстравертов, экспортеров рок-н-ролла и ярких голливудских фильмов), сейчас все больше уходят в себя или, по крайней мере, занимаются внутренними проблемами. Тенденции проведения досуга отражают эту перемену, так как на смену безудержному потребительству приходят экономия и умение обходиться тем, что имеется.
Разумеется, эта перемена наступила благодаря уязвимости экономики, но я думаю, что не последнюю роль играет также и психология. После двух войн и полдюжины необъявленных конфликтов в прошлом десятилетии Америка вступила в период беспрецедентной культурной спячки.
Огородничество, создание альбомов с газетными вырезками, вязание и приготовление пищи – все это недавно приобрело черты нового, бедного шика. В городских районах, куда переселяются молодежь и хиппи, городские садовые участки и фамильные помидоры, выращенные в горшках на подоконниках, пришли на смену Лексусам и Приусам.
Другие молодые битники переселились в сельскую глубинку в поисках новой фантастической жизненной идиллии. Молодая пара, он с бородой, а она в сарафане и резиновых сапогах, занимаются мелким крестьянским хозяйством в долине реки Гудзон, имея при этом выводок цыплят, или живут в Нью-Мексико в экологичном доме под соломенной крышей. Они заменили молодую пару пятилетней давности ‑ он с фондом хеджирования, она с художниками-оформителями интерьера ‑ в вычурном особняке округа Уэстчестер.
Разделы городских газет, посвященные пищевым продуктам, которые пять лет тому назад напечатали бы материал о последних достижениях фузионной кухни, теперь публикуют задумчивые профили парня с дипломом университета «Лиги плюща», который сделал ошибку в жизни, а потом преуспел в производстве домашних соленых огурчиков. Рынки фермеров, дровяные печи, солнечные батареи и магазины-поставщики продукции от фермеров компании «Агвей» являются новой желаемой мечтой у людей, которые еще недавно пользовались неограниченным кредитом, потребляя дорогие бренды по сниженным ценам для среднего класса и фантазируя о жизни на обложках глянцевых журналов.
Даже в сюжетах голливудских фильмов теперь прослеживается желание убежать и вести «более простую жизнь», а также отвращение к сверхбогатству и потаканию к своим слабостям. В скоро выходящей на экраны программе «Мы купили зоопарк» отец-одиночка исцеляет свою семью тем, что переселяется в деревню и занимается мелким крестьянским хозяйством с целым выводком диких животных, живя в ветхом домишке и наслаждаясь великолепными природными пейзажами, гарантирующими спасительную обстановку для семейной жизни.
Другие фильмы вызывают тошноту, показывая изобилие. Блокбастер «Похмелье, часть 2» показывает трех молодых друзей, которые всю ночь предаются пьянке в Таиланде, во время которой они вольны удовлетворить каждое свое желание – от транссексуальных проституток и наркотиков до хаоса разного калибра. В конце фильма главный персонаж осуществляет свое желание жениться, создать семью и вести тихую жизнь зубного врача. В параллельном сюжете, нацеленном на женщин, фильм «Подружки невесты» рассказывает о потенциальной невесте, которая вот-вот получит «все» ‑ в лице глупого, но очень богатого жениха ‑ но, в конце концов, бежит от изобилия, окружающего ее, и находит пристанище в своем скромном жилище.
После спасения банков от банкротства, финансовых скандалов в стиле Бернарда Мэдоффа и жилищной аферы, которая оставила американцев на мели, коллективное подсознание словно воспринимает жизнь на яхтах и великолепно ухоженных площадках для гольфа как нечто противное, а экономную, зачастую упрощенную сельскую жизнь как фактически очистительное облегчение. Неудивительно, последний раз американская культура пережила такую перемену иконографии во время Великой депрессии, когда фильмы вроде «Гроздья гнева» показывали предельную простоту, в отличие от коррупции богатой элиты, как сияющую добродетель. («Если полицейский будет бить парня, я приду ему на помощь… там, где люди будут есть продукты, выращенные своими руками, и жить в построенных ими домах, я тоже буду там», ‑ говорил главный персонаж Том Джоуд).
Рональд Рейган утверждал в 1980 году, что «в Америке утро», но в сегодняшней Америке наступило горькое утреннее похмелье. Эта тенденция вырваться из клетки, есть собственный урожай, кататься на велосипеде, подпитанная солнечной энергией коллективная фантазия является неизбежной: американцев буквально напичкали надеждой, что увеличение потребления сделает их более счастливыми, а на самом деле их оставили с кучей долгов. Их просили восхищаться пирамидой доходов, в итоге оказалось, что они смотрели всего лишь на финансовую пирамиду.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что шик участников движения за выживание превратился в модернизированную версию радикального, коммунального шика 1960-х годов. Американцы потеряли веру в тех, кто во времена бума нежно мурлыкали «Верьте нам». Новая американская мечта – выводок цыплят и банка соленых огурчиков – помогает им понять, что единственные люди, которым американцы могут доверять, это они сами.
Источник: http://www.project-syndicate.org/commentary/wolf42/Russian
