Если вбить в поисковик Яндекса по блогам словосочетание "Медведев и Калашников" то мы получим 13 000 записей на эту тему. 6 300 из них посвящены письму инноватора президенту Медведеву. Вся эта несложная статистика подтверждает значимость события для общественного мнения. Обсуждают. Вот только что - другой вопрос.
В информационном поле часто так бывает: повод подан один, а обсуждается совсем другое. Вот и в этом случае, инновации и предложения Калашникова мало кого заинтересовали. Гораздо больший интерес вызвала сама его личность, которая, к слову сказать, является довольно одиозной.
До сих пор Калашников был знаменит как автор ряда книг жанра инновационной фантастики, которые, впрочем, имели и до сих пор имеют большую популярность. Известен он был, также и своими резкими взглядами на современную Россию и глубокой внутренней противоречивостью. Этот человек, переживший развал СССР как свою личную трагедию, открыто признает себя фашистом, но глубоко уважает при этом Сталина. На нынешний контакт с властью он идет, "не склоняя гордой головы", подчеркивая свой поступок, как необходимость стучаться во все двери ради спасения страны.
Неудивительно, что людей больше всего интересуют вопросы технологий: пиарится Медведев, играя в демократию и открытость власти общественному мнению, или может распил бюджета затеяли очередной под маской создания какого-нибудь инновационного комитета. А может быть (о господи!) это верный признак раскола тандема? Во всех этих теориях, которые по своей конспирологичности и затейливости не уступают сюжетам книг самого Калашникова, ЖЖ-сообщество да и сообщество вообще весьма преуспело. А вот сами инновации оказались как-то не у дел. Неужели они настолько абсурдны? Давайте посмотрим.
Одной из главных тем письма Калашникова был проект по созданию биоэкополисов - альтернатив современным спрутам-мегаполисам. Биоэкополисы в сознании современного россиянина почему то первым делом ассоциируются с избами, что абсолютно зря. Ситуацию в современном градостроительстве можно обозначить словами Юрия Крупнова, главы Движения развития, на которое ссылался в своем Письме Калашников: "В 21 веке в северной и необъятной России невозможно и дальше жить по-индустриальному, в хрущобах и многоэтажных монолитах, или по-аграрному, в избах". С одной стороны урбанисты и социологи отмечают дальнейшее развитие тенденций переселения деревни в город и предполагают, что село вскоре канет в лету, как пережиток прошлого. С другой стороны, в последние годы возникает тенденция обратная: те, кто вволю надышался выхлопными газами и натолкался в метро все чаще перекочевывают "в глушь". Те, кто побогаче, могут позволить себе загородные коттеджи, другие сбиваются группами и участвуют в программе "восстановления родовых поместий".
В основе этой программы лежит книга В. Мегре "Анастасия" и энтузиазм нескольких десятков человек, которые решили воплотить ее в жизнь. "Анастасия" - творение сродни калашниковским книгам, если судить по отзывам. Кто-то восхищается, кто-то называет сектантской ересью, но дело не в том, что дало толчок, а в том, что люди сменили свой менталитет, свое мировоззрение и начали вести принципиально новый образ жизни, пусть он пока и сопряжен с "удобствами во дворе". В. М. Минин, один из очевидцев реализации программы во Владимирской области, пишет: "В прошедшие выходные меня пригласили к себе жители 3-х поселений Владимирской области. Это те люди, которые мечтают и воплощают в жизнь идею обустройства жизни в родовых поместьях на собственном участке в один гектар. Выскажу свое мнение, что города, как проекты развития, себя исчерпали, и дело действительно за экопоселениями, где с учетом новых технологий, как социальных, так и сельскохозяйственных, люди будут развиваться и совершенствоваться. Ну а сейчас там, в голых полях, настоящие первопроходцы, которые пошли туда, не зная куда, с одной мечтой и желанием жить, а не существовать".
Ключевые слова здесь не столько "технологии", сколько "самосовершенствование". О технологиях можно уже и не говорить. Достаточно просто поинтересоваться экопоселениями в том же пресловутом Интернете и рядом тут же выплывут десятки проектов, вполне реальных и даже кое-где реализуемых. А вот с самосовершенствованием сложнее, ведь это, прежде всего, изменение взглядов.
Давайте представим себе "город будущего". Какие ассоциации возникают с этими словами? Шпили многокилометровых зеркальных башен, пронзающие облака? Высокоскоростные поднебесные монорельсы? Большинство из нас рисует себе такую вертикальную картинку. Потому, что это пока, пожалуй, единственный вариант, который рассматривается специалистами по урбанистике всерьез. Причины понятны: население городов увеличивается, сами города увеличиваются в размерах, вокруг "центра" появляются слои промышленных спальных районов в таком количестве, что добраться до офиса становится сложнее, чем прорваться сквозь метеоритные кольца к планете Сатурн. Транспортная сеть не выдерживает нагрузки. Единственный выход в этом случае - не дать расползтись городу по местности, а "вытянуть" его ввысь. Проблема сверхурбанзации и количестве человеческих тел на квадратный метр при этом, кстати, не решается. Есть еще вариант - дробление города на автономные поселения, соединенные технологичной транспортной сетью. И в данном случае мы сталкиваемся не столько с проблемой технологий, сколько с психологией тех, кто лишь недавно покинул такие свои поселения в поисках лучшей жизни в областном центре и столице. Для них эти поселения - грязь, отсутствие инфраструктуры, работы и перспектив. И… по сути они правы. Потому что вопрос развития малых городских и сельских поселений остается пока лишь проектом. Все силы по привычке бросают на развитие мегаполисов. А в мегаполисах свои технологии и законы жизни. Поэтому вопрос не в наличии инноваций, а в применимости их к современному образу жизни.
Меж тем, идея экопоселений не нова, и в том или ином виде уже была представлена ранее. Взять, например, концепцию "Нового урбанизма". В начале 1980-х годов группа американских архитекторов-новаторов стала экспериментировать с принципами иного подхода к застройке новых поселков и реконструкции старых кварталов. Принципа в итоге, стало три - внимание к пешеходу, наличие у города четких естественных границ (поля, леса, холмы) и единство и целостность композиции. Таким образом, мы получаем небольшой город, внутри которого жители перемещаются пешком, легко добираясь до любой его части. А вот уже между собой эти города соединены скоростным и дорогами. Наличие личного транспорта, таким образом, снижается до нескольких процентов, что решает и вопрос экологии, и вопрос пробок и нервов. В проекте нет ничего принципиально невозможного. Принципиальную невозможность применения его России, Юрии Аммосов, автор статьи о новом урбанизме видит так: "Главное в новом урбанизме, конечно, то, что он не для России. Этот принцип организации города - не для системы жизни, где царят запреты и заборы, где все и все должно быть подконтрольно. Он ведь не только в том, что всюду должно быть много открытого места, а дома должны не пихаться один к другому встык, по принципу "чтоб ценная земля без дохода не пропадала, а где нет домов - там подземную стоянку с бутиками забабахаем". И не в том, что ездить по городу не так чтоб одним в черном мерсе, а другим в общественном транспорте, а всем в общественном транспорте. И не в том, что богатым должно быть не впадлу жить по соседству с бедными. Его базовый посыл - свобода и автономия". Далее он апеллирует к излишней тоталитарности власти и так далее. Но вопрос можно рассмотреть и с другой стороны. Он заключается не в самих инновациях, а в их администрировании. Если посмотреть на всю историю России, начиная от посадки картошки и заканчивая введением ИНН, то ни разу еще дело не обходилось без указаний свыше. По-другому просто не получалось. То, чем занимается сейчас Медведев и есть попытка этого самого администрирования. Вот ответ на все вопросы, означенные в начале статьи.
И, напоследок, нельзя не рассмотреть один интереснейший феномен и пример организационной патологии. Эта патология называется подмена цели. Потому что спорщиков, по больше части не интересует воплощение инноваций, как таковых. Их интересуют Медведев и Калашников. Калашников, с его "сомнительной биографией" как бы оппозиция, Медведев как бы официоз. Эта извечная проблема раннего "совка" с разбором родословной по партийной линии не изжила себя и сейчас. И все с интересом наблюдают, не то, как собираются реализовывать инновации, а то, кому дадут "рулить". И в сложившейся сенсационной ситуации, когда биография отошла на второй план по сравнению с конкретными предложениями, идет колоссальная сшибка сознания и даже некоторые опасения, а чего от него, Медведева, дальше ждать?
Мария Доброскокина, зам. руководителя информационного отдела по аналитическому направлению ММОО "Новые Люди"
Вообще, когда в родных палестинах заходит речь об инновациях, в воздухе начинают громыхать громы и всё вокруг озонируется приметами первобытной магии.
Настоящая архитектура должна жить за счет того, чтобы придумывать какие-то гениальные или не совсем гениальные проекты, которые можно или нельзя построить. В начале двадцатого века архитекторы тоже были инноваторами. Просто это и есть инноваторство: идеи о решении проблем города.
И вопрос об этом конструировании в условиях свободы выбора не менее сложный, чем технический.
