На нынешнем этапе Россия начала отставать в развитии ядерных технологий, причем это отставание наметилось достаточно недавно. На мой взгляд, это отставание стало появляться лет 5-10 назад, и сейчас хоть мы и отстаем, но отстаем не критически. Если сейчас будет действительно обращено серьезное внимание на развитие этих пяти направлений, о которых пишет Медведев, то мы сможем догнать и встроиться в существующую мировую систему, чтобы идти далее в ногу.
Эти 10 лет, конечно, были провалом в развитии ядерной энергетики страны. В первую очередь это отразилось в кадровой ситуации: кадровая ситуация в науке и в том же ядерном комплексе сейчас достаточно сложная. Средний возраст сотрудников в разных местах достигает 60 и более лет. Мировая практика показывает, и на этом форуме уже не раз обсуждалось, что большая часть открытий делается людьми в молодом возрасте, людьми до 35 лет, это история науки уже подтвердила. Этот кадровый провал в области ядерных технологий, ядерной науки является, на мой взгляд, одной из важнейших проблем. Один из приоритетов в моей работе является работа с молодыми учеными: попыткам увлечь молодежь наукой, показать, насколько это интересно, создать те условия, которые позволят ребятам работать в науке, реализовывать свой научный потенциал и помогать им вывести потенциальные технологии в область коммерческого продукта. Главная проблема – это привлечение молодежи, возвращение молодежи в науку. И второй причиной этого провала я бы назвал отставание в инфраструктурной части, в создании новых ядерных объектов.
Если взять последние десятилетия, в России не было реализовано ни одного крупного мега-проекта, связанного с ядерными технологиями. Россия пыталась и сейчас пытается участвовать в таких мировых проектах – большой адронный коллайдер, который у всех на слуху, это один из тех проектов, в котором Россия участвует. Но это мировой проект и Россия в нем – лишь один из небольших участников. К сожалению, у нас за последние десятилетия не было реализовано ничего такого. Одним из наглядных примеров является пример реактора ПИК, который создается в Гатчине, в Санкт-Петербургском институте ядерной физики. Когда я был там последний раз 5 лет назад, мне там рассказали такую шутку, что каждый год до конца сдачи реактора ПИК осталось 5 лет. Эта шутка уже ходит 20 лет, его уже сдают много-много лет. И когда нас привели на пульт управления, оказалось, что представляет из себя технологии 70-80-х годов, в нем не используются ни современные компьютеры, никакие другие технологии. Причина все та же: проектировалось все это очень давно, строится все это очень долго, даже если через 5 лет он будет сдан, это не будет прорывом или серьезным шагом вперед. Поэтому вторым шагом после кадров, мне кажется, нашей стране надо собраться и реализовать хотя бы один крупный мега-проект в области ядерной технологии. Это может быть и какой-нибудь очередной коллайдер, реактор, другие крупные мега-проекты в области науки.
При этом одним из наших конкурентных преимуществ заключается в том, что мы можем использовать тот научный потенциал, ту научную кооперацию, которая создавалась в советское время, это наша кооперация со странами Содружества, с нашими соседями. Эта кооперация до сих пор существует, но социально-экономическая ситуация в этих странах, как правило, хуже чем у нас, и многие молодые ребята, да и немолодые ученые с большим интересом готовы работать с Россией и в наших проектах. Я считаю, что в кооперации с этими странами мы могли бы реализовать крупные мега-проекты, используя и наш потенциал, и ту кооперацию, которая была ранее.
И в этом направлении работа более-менее активно ведется. Россия участвует в работе большого адронного коллайдера. Сейчас Россия подает заявку на участие в очередном мега-проекте, который называется линейный коллайдер, который будет строиться примерно в 25-м году. Сейчас разрабатываются проекты, выбирается место строительства – претендуют США, Германия, Япония и Россия в лице Объединенного института ядерных исследований. Это огромный мега-проект стоимостью порядка двух десятков миллиардов долларов. Конечно, реализация этого проекта в России могла бы серьезно сдвинуть дело с мертвой точки, причем условия проекта таковы, что страна его принимающая, вкладывает только порядка 20% инвестиций, а остальное привлекается от других стран-партнеров. Те условия по расчетным данным, которые предлагает наша страна, они являются конкурентным преимуществом в связи с тем, что наши геологические размещения намного удобнее для создания такого мега-прибора, т.е. стоимость его может упасть в два раза относительно стоимости строительства в той же Японии или в США. Мы сейчас пытаемся активно лоббировать создание этого мега-прибора на территории России.
