Современный город не является нейтральной средой: для одного типа деятельности город может оказаться куда более пригодным, чем для другого. Города не похожи друг на друга благодаря именно этой способности совершенно различным образом удерживать противоречия между разнотипными практиками.
Город – существующий или воображаемый – не tabula rasa. Несмотря на то, что почти всякое утопическое мышление урбаноцентрично, именно в каждом городе утопии отражаются именно те скрытые для фантаста и неподконтрольные ему элементы внерационального, ландшафтного, территориального определения города. Города – это пространственные узлы: они зависят от пространства и сами же его “искривляют” по законам неэвклидовой геометрии. Бесконечно далекие друг от друга интернациональные мегаполисы в транспортном, культурном, экономическом и часто даже этническом отношении оказываются друг другу ближе, чем к собственным предместьям. Расскажите об этом обитателю фавел Рио или неграм из Нью-Йоркского гетто, московским бомжам или клошарам Парижа: никто не будет удивлен.
Современный город является объектом тонкой менеджериальной настройки, средой соприкосновения самых разных сообществ, что позволяет описывать его в биологических метафорах как “живой город” – поэтому по-настоящему современный город обязательно – город контрастов. Только в мертвом городе торжествует серость унификации и всеобщего равенства.
Современный глобальный город – это, прежде всего, точка фактически непосредственного доступа к таким же глобальным городам. Это хаб глобализации и, одновременно, своеобразной национализации, поскольку глобализация востребует именно различия, создает условия как для унификации урбанистической среды, так и уникализации городской повседневности. Глобальный город – это место двойного гражданства (своей страны и всего мира): но либеральный космополитизм Москвы не тождественен новому имперскому стилю Нью-Йорка. Вопреки прогнозам футурологов 70-х, современный мир не оказался глобальной деревней, он оказался одним огромным глобальным городом.
Но современный глобальный город – не обязательно и мегаполис. Как многолика глобализация, так и разнообразны способы стать глобальным. Житель университетского городка в США, Германии или Великобритании столь же причастен к глобальному обороту капитала, как и завсегдатай манхэттенских ресторанов или миланских бутиков. Капитал, приобретая все более универсализующую функцию, стирает различия между потреблением и производством: производство уникальных продуктов, ранее свойственное лишь деревенскому кустарю, все менее отличается от штучных решений айтишников или уникальных идей менеджеров, происхождение которых зависит от степени получаемого в непосредственном результате удовольствия.
Стратегия современного постиндустриального города состоит в том, чтобы не оказаться в заложниках любой из двух тенденций: национальной специализации, превращающей его в крайне зависимый от внешней конъюнктуры моногород, и интернационального обезличивания, делающего город не зависящим даже от самого себя и обращающего город только лишь в еще одну транзитную точку на пути интернационального капитала. Политика диалога между универсализующим капиталом и партикуляристской культурой является основанием для креативных практик, позволяющих городу одновременно сохранять свое неповторимое лицо и успешно развиваться в кооперации и конкуренции с другими городами.
