"Парменид" Хайдеггера. "Апология" Тертуллиана. "Ленин и классовая война" Георга Лукача. Переписка Жуковского и Елагиной. Последние номера "Знамени", "Сеанса" и журнала "Посев". Газета ярославских анархистов TNT. Джон Донн. Готфрид Бенн. Шкаф в человеческий рост, заполненный современной поэзией. "Борхес у нас только такой", - говорит продавец. Седеющий мужчина подзывает жену: "Маш, почитаешь "Еврей - кто он?". Немолодая женщина, присев в углу, перелистывает "JPod" Коупленда. "А последний Мамлеев есть у вас?" - кричит с порога взъерошенный человек в очках. "Последнего Мамлеева не только у нас, его нигде нет".
"Мы обычно так пафосно говорим - к нам приходят люди, для которых книга не является энтертейнментом, - объясняет один из основателей книжного магазина "Фаланстер" Борис Куприянов. - На самом деле к нам в том числе ходит много богатых людей, для которых книга является энтертейнментом и роскошью". Про "Фаланстер" известно, что здесь покупают книжки Константин Эрнст и Владислав Сурков, депутаты Госдумы и кремлевские политтехнологи - в общем, существенная часть людей, отвечающих в стране за энтертейнмент и роскошь. Их путь в "Фаланстер" лежит вдоль ободранных стен Малого Гнездниковского, мимо граффити "Левого фронта" и социалистического движения "Вперед", в мрачную арку, ведущую на зады азербайджанского ресторана "Версай"; первое, что встречает их в помещении "Фаланстера", - столик с новинками леворадикального книгоиздательства: теория и практика классовой борьбы, биографии Мао и Че, история анархизма, панк-рока и движения DIY. "У нас они попадают как будто бы в Европу, - объясняет Куприянов. - Весь этот хаос, бардак - в этом есть что-то нездешнее. Какая-то странная диковина вроде голубятни на Никитской. Или рюмочной "Второе дыхание" на "Новокузнецкой" - я своими глазами видел году в 95-м, как два охранника заводили туда Гусинского. Другое дело, что в Европе все это тоже заканчивается. Как и по всему миру".
Десять лет назад, кажется, половина московских книжных была устроена на манер "Фаланстера" - "Гилея", "Лавка 19 октября", Ad Marginem, "Эйдос", "Графоман", крохотные лавки во дворах и подворотнях, со всезнающими продавцами, горами едва рассортированной окологуманитарной литературы и покупателями, для которых вопрос о смысле жизни был решен раз и навсегда: за смыслом в лавки и приходили. Сегодня остался один "Фаланстер" - возможно, потому, что остальные магазины были все же организованы иначе. "Они все возникли на волне энтузиазма, который быстро закончился, - вспоминает Куприянов. - Вдруг стало понятно, что даже по профессии нужно зарабатывать деньги, а с другой стороны, что можно зарабатывать гораздо проще". У "Фаланстера" в отличие от прочих была идеология: магазин создавали как коммуну, в которой все учредители равны и каждый свободно трудится ради общего блага - даже полки для книг сколачивали сами. Плюс к тому - полная независимость, то есть никаких скидок по арендной плате, никаких преференций со стороны госструктур. Плюс к тому - минимальная торговая наценка: Куприянов говорит, что цены могли бы быть еще ниже - если б другие сети не жаловались на демпинг. Плюс к тому - отсутствие "жесткой ротации": книги, которые не продаются, не отправляют обратно на склад, а держат до последнего; специальное внимание к небольшим издательствам и малотиражным книгам, особая любовь к литературе редкой, вымирающей, опасной, запрещенной. А за любовь приходится платить.
"Фаланстер" перебрался сюда с другой стороны Тверского бульвара четыре года назад - однажды ночью в окошко подвала в Большом Козихинском бросили бутылки с зажигательной смесью. При пожаре погибло множество книг и ручная крыса по кличке Геноцид, уголовное дело о поджоге закончилось ничем, достоверно известно только то, что речь не шла о борьбе за собственность: нынешнее помещение "Фаланстеру" выделили хозяева прежнего. Зато получили развитие другие дела: в "Фаланстере" искали книги издательства "Ультра.Культура", якобы разжигающие религиозную рознь (основанием был запрос депутата Чурова - нынешнего председателя Центризбиркома), потом на Куприянова едва не завели уголовное дело по статье "Распространение порнографии" - за изъятую в магазине книжку певицы Лидии Ланч "Парадоксия", спокойно продававшуюся в тот момент во всех книжных города, потом прибыли сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью с указанием искать любую продукцию с аббревиатурой НБП (нашли книгу Хармса из серии "Новая библиотека поэта"). Куприянов говорит, что массированный наезд прекратился из-за поддержки читателей, причем самых разных читателей. "Мы не политическая партия, мы книжный магазин, поэтому за нас не в падлу вписаться какому-нибудь сотруднику Администрации Президента. По нам было пять депутатских запросов от пяти разных фракций Государственной думы, причем по их инициативе".
О причинах наезда тоже гадать не приходится - для магазина, чье помещение изначально украшал муляж автомата Калашникова, повод найдется. Чего там ходить кругами: да, учредители магазина - убежденные левые, само слово "фаланстер" взято из трудов утопического социалиста Шарля Фурье, книги о Ленине и Мао на входе - осознанный политический выбор, и чем-то неприличным, экстремистским или, прости господи, противозаконным это может показаться только в стране, где разговаривать о политике с некоторых пор считается не более уместным, чем ругаться матом при детях. "У нас не существует бытового понятия политического, - говорит Куприянов. - Тут приезжал один из работников "Фаланстера", он уехал лет пять назад во Францию, и он рассказывал: первое, что бросается в глаза, - во Франции все разговоры обязательно вертятся вокруг политики. А в России никто о политике не говорит, все сознательно этой темы избегают". Однажды в "Фаланстер" позвонили с радио "Эхо Москвы", попросили прислать рейтинги продаж - магазин несколько недель присылал данные, неизменно ставя на первое место "Капитал" Маркса. Звонить перестали. При этом "Фаланстер" ничуть не напоминает агитпункт. "К нам ходит огромное количество правых, которым я не очень симпатизирую, левых, которым я симпатизирую больше. Если человека интересует какой-то текст, какая-то мысль, он здесь свой. Когда разгоняли гей-парад на Тверской, к нам прибежали 15–20 конкретных геев - все у нас прятались".
Кажется, что к лету 2009-го "Фаланстер" всех победил: уголовные дела закрыты, обыски прекратились, книжные лавки - конкуренты ушли с рынка. Открылся второй "Фаланстер" в "Винзаводе" - как говорит директор Центра современного искусства Софья Троценко, "это было абсолютно идеологическое решение, из всех книжных мы могли сотрудничать только с "Фаланстером": да, широко раскинуло сети троцкистское подполье. Борис Куприянов в частном порядке управляет магазином в центре "Гараж" - лучшей в Москве торговой точкой с книгами по искусству. Тот же Куприянов в начале июня блестяще выступил в качестве куратора Книжного фестиваля в ЦДХ (официальное уведомление: слово "блестяще" здесь употреблено вне всякой связи с тем, что Куприянов предложил "Афише" сделать на фестивале серию публичных дискуссий). Все, что связано в этом городе с книгами, так или иначе упирается в "Фаланстер". И это ужасно не радует.
"Я недавно был в Перми, - рассказывает Куприянов, - там Гельман вербовал нас с Максом (Максим Сурков, соучредитель "Фаланстера". - Прим. ред.) под открытие магазина. Так вот, по моим наблюдениям, там открыть магазин невозможно в принципе. Какие-то точки бифуркации уже пройдены. За 10–15 лет с начала всеобщей бедности, а потом наступления богатства сложилась ситуация, когда никому ничего не нужно. В обычных книжных магазинах не появляются даже модные московские книжки. Нет Елизарова, Сорокина, очень мало Пелевина. Нет ни одной книги, которая за последние полтора года получила хоть какую-то премию. Люди читают, но совершенно в другой плоскости. Книги по самолечению, детективы дешевые. Культура визита в книжный магазин утеряна - так же как, я думаю, утеряна культура и книжного чтения. Та же картина в интернете: книг скачивают меньше, чем скачивали два года назад". Куприянов говорит о рассыпании культурного пространства, об отсутствии культурной политики, о непонимании властью роли книжной культуры - наверное, это можно сформулировать проще: в господствующей системе ценностей - неважно, породил ли ее капитализм, кровавый режим или абстрактно понимаемая современность, - вообще не очень понятно, какой толк от книги, если это не учебник и не медицинский справочник. То, что в городе с десятимиллионным населением осталось два приличных книжных магазина - и те находятся через дорогу друг от друга, - сегодня никого не удивляет; завтра и это может показаться излишней роскошью. Хайдеггер, Тертуллиан, споры о Борхесе и Мамлееве; люди с гуманитарно-неформальным прошлым, должно быть, помнят: лет 15 назад казалось, что так устроен весь мир; сейчас этот мир сжался до размеров одной комнаты в Малом Гнездниковском.
Источник: Афиша
