В связи с эпопеей по выселению датского "Дома молодежи" в 2007-м году – автономного культурного центра в Копенгагене, термин "сквоттеры" стал еще одной страшилкой бульварной прессы о "заблудших детях". Большинство российских журналистов либо абсолютно неадекватно восприняли происходившее, либо не желали затрагивать тему успешно развивающихся протестных культур.
Сквоттерство (от английского "to squat" – незаконно вселяться в дом) – это захват пустующего здания или участка земли без разрешения собственника или даже вопреки его воле. В разных странах этот процесс называется по-разному. В Голландии сквоттеры – это "kraаkers", в Испании и Аргентине сквоты традиционно именуются – "okupas", в Германии сквотирование обозначается словом hausbesetzung. Так что явление получило развитие практически по всему земному шару, хотя в разных странах имеет свою специфику.
Под сквоттерством понимают не только захват пустующих зданий, но и захват земель, что очень распространено в странах Третьего мира. К примеру, в Бразилии земельные реформы привели к обнищанию огромного числа мелких фермеров, лишившихся права владеть землей. Теперь оно принадлежит лэндлордам – крупным землевладельцам, имеющим в собственности около 50% пригодной для ведения сельского хозяйства земли. В ответ было создано Движение безземельных крестьян и фермеров, которое насчитывает около 1,5 миллиона человек. Одним из главных их методов является захват земли.
Что касается городского сквоттерства – то есть захвата пустующих домов в пределах города или неподалеку от него, то в развивающихся странах феномен носит по истине глобальный характер. В этих государствах огромное число людей вынуждено жить на улицах или в трущобах, в большинстве из которых отсутствует доступ к питьевой воде и воде вообще, отсутствует электричество. Сложно назвать домами эти строения. Наиболее остро проблема стоит в Индии и в странах Африки.
В ЮАР – одной из самых развитых стран африканского континента, на улицах или в лачугах проживает более миллиона человек. Бедняки селятся огромными коммунами на окраинах городов. Одни из самых известных поселений – в районе KwaZulu-Natal и в Кейптауне. Обитатели лачуг смогли организоваться в мощное политическое движение, борющееся за права бездомных и бедняков, – Abahlali baseMjondolo (в переводе с зулу –также "обитатели лачуг"). Abahlali baseMjondolo мультиэтнично, женщины представлены на всех организационных уровнях. Движение практикует методы прямой демократии, основанной на включении в принятие решений всех участников, и отказывается от сотрудничества с партиями и НГО.
Европа имеет свою историю, связанную со сквоттерским движением. Указываются разные предпосылки его возникновения. Часто считают, что сквоттерство – это занятие для маргиналов, однако социальные условия во многих экономически преуспевающих странах были таковыми, что люди просто выходили на улицы отвоевывать право на жилье. В Англии, например, после Второй мировой войны бывшие военнослужащие и их семьи захватывали пустующие дома или непригодные военные объекты, так как не могли позволить себе дорогое жилье.
В послевоенные годы возникло множество жилищных проблем. Студенты, малоимущие семьи не могли себе позволить снимать дорогостоящие квартиры, и все чаще вставали в очередь на получение социального жилья. Списки полнились, люди ждали, проходили года, а в это время на окраинах городов, да и в центре "простаивалось" много пустующих домов. Многие обычные семьи, студенты или мигранты захватывали такие пустующие дома. Так в 60-х годах появилось движение Family squatting movement.
Говоря о начале европейского сквоттерства, конечно же, стоит упомянуть о хиппи, которые практиковали захват пустующих жилых и нежилых городских объектов для организации выставок, студий, репетиционных баз и просто коммун. Этот тип сквоттерства – захват помещения с целью создания там какого-либо проекта, получил в настоящее время наибольшее распространение. Сквоттеры пытаются создать свободные пространства для политического, социального и культурного эксперимента. Революция повседневности – это то, что делают сквоттеры, когда в капиталистическом обществе создают бесплатные информационные и культурные центры, детские сады, бесплатные кухни, где может поесть любой желающий, или женские коллективы взаимопомощи, или бесплатные мастерские для ремонта велосипедов – все это наглядный пример detournement-а, переворачивания существующих товарно-денежных отношений.
Явный политический характер сквоттерство стало носить в 70-80-х годах с развитием движений автономов в Италии, а затем и в Германии. Практика автономов отчасти пропитана философией новых левых, отчасти связана с панком как культурным феноменом и прямым действием как основным методом борьбы. В Германии термин "сквоттер" синонимичен термину "автоном". Проще говоря, автономы занимались тем, что захватывали пустующие дома и организовывали в них все вышеперечисленные формы деятельности. В отличие от хиппи, автономы создали политически активную сцену, и превратили сквоты в своего рода анклавы политической анархистской мысли. Опираясь на платформу анархизма, автономы направляют свою критику на государство и капитализм. Главной целью сквоттинга в данном случае является сохранение нелегального статуса здания и отрицание любой коммерческой деятельности.
Находясь в состоянии непримиримого конфликта с системой, многие сквоттеры испытывают угрозу выселения и разрушения захваченных зданий. Хотя для некоторых не столь радикализированных сквоттеров проще пойти на компромисс и легализовать свою причастность к дому. Все чаще культурные и социальные центры, некогда имевшие статус нелегальных, становятся заведениями с арендной платой. Такое явление называется house project. Облегчая свои отношения с законом, они теряют независимость, постепенно превращаясь из андеграундных контркультурных мест в коммерческие и мэйнстримовые.
Многие дома, имевшие статус нелегальных сегодня претерпевают кризис. Например, знаменитый сквот "Кёпи" с 20-летней историей частично легализован, в то время как основную (нелегализованную) часть грозятся выселить. Эпопея с выселением датского "Дома молодежи" также показательна с разных сторон. Дом находился в распоряжении датских панков и автономов с 1982 года. Это был действительно анклав революционного действия и островок некоммерческой культуры. Когда-то в нем Клара Цеткин и Роза Люксембург провозгласили 8-ое марта международным женским днем. Это историческое место охранялось и оберегалось его обитателями более 20 лет, до тех пор, пока дом не выкупила христианская секта "Дом отца". Власти не пошли на уступки, и даже не посмотрели на то, что Дом молодежи был официально отдан по решению Городского Совета в пользование активистам в 1982 году. В обход всему, было принято решение о выселении и разрушении.
Волна протестов охватила не только Данию, но и все Европу. Показательно, что на демонстрации собралась и масса обыкновенных жителей Копенгагена, которые негодовали по поводу несправедливого решения городских властей. Вопреки ожиданиям, сквоттеры получили поддержку не только в кругах радикально мыслящей молодежи, но и среди простого населения.
На сегодняшний день одна из самых успешных в плане сквоттерства стран – Голландия. Самовольное заселение пустующего дома или участка земли в Голландии разрешено законом, который действует с 1971 года. Если здание пустовало более 12 месяцев, то есть 12 месяцев и 1 день – вы имеете право его заселять. Приносите стол, стул, кровать и живете там законно! Полиция не имеет права вас вышвырнуть, пока не будет объявлено решение суда. Однако, как правило, сразу же после заселения объявляется владелец здания, который пытается доказать в суде, что здание было им использовано и совсем даже не "простаивало" за зря. Пока решение суда не вынесено – живите сколько хотите. Однако, существуют угрозы, например, со стороны владельца, который может нанять группу вышибал из криминальных кругов. Да и полиция может нагрянуть нежданно и вопреки закону.
Анархист Антон рассказал о своих впечатлениях от посещения немецких сквотов: "Я был в двух таких местах, во Фрайбурге и Берлине. Не знаю, правда, были это нелегальные сквоты или легализованные. Реально поразил Фрайбург. В городе всего несколько сотен тысяч человек живет, но леваков всяких очень много. Там посреди города есть здание размером примерно со стандартную российскую школу, отданное под анархо-проекты. При этом ещё отдельно есть левацкой кафе, по размерам как ОГИ, и, наверное, ещё и другие точки. Так вот, в этом здании – очень чисто. Действует музыкальный клуб, есть комнаты, где можно жить, книжный магазин, бесплатный ксерокс и интернет, "бесплатный магазин" – туда (в том числе и местные обыватели) приносят ненужные вещи, и сами берут себе что-нибудь. Легендарный берлинский "Кёпи", честно говоря, не так впечатлил. Здание – действительно большое. Во дворе его стоят вагончики, в которых живут люди, выглядящие довольно стремно. Здание довольно так обшарпанное. Я был в офисе одного анархо-журнала и в спортзале на занятии местной группы рукопашного боя. Сама группа понравилась, но зал – пыльный. В таком месте тренироваться – моветон".
Сквоты есть и в России. Первые случаи самовольного вселения в пустующие дома зафиксированы в 70-е годы. Милиция старалась их оперативно пресекать. Настоящий сквоттерский бум, особенно в Москве и Питере, произошел в конце 80-х – начале 90-х. В связи с общим хаосом, недвижимость почти обесценилась. Много домов и квартир, в том числе в центре городов, пустовало. И арт-группы самовольно вселялись, организуя в них галереи, мастерские, концертные залы. Заслуживает внимание книга Андрея Хааса "Корпорация счастья. История российского рейва". Приведенные в ней факты говорят о том, что немалая часть сегодняшней хоть сколько-нибудь неформальной российской культуры вышла из арт-проектов, действовавших в свое время на этих сквотах.
Сейчас ситуация совсем другая. Недвижимость – отрасль, по стратегичности, наверное, идущая после нефти и газа. Но сквоты все равно существуют. Например, пару лет назад группа московских анархистов решила обзавестись собственной территорией для тусовок и ночевок и нашла затопленное бомбоубежище. Упорству юных сквоттеров удивлялись все: где-то полгода они убивали выходные на осушение подземного помещения, осваивали разные типы насосов, провели электричество... И таки добились своего – в их распоряжении оказались два немаленьких зала, с компьютером и всеми удобствами, кроме душа. В бомбоубежище проводились концерты, отмечались дни рождения, селились активисты из других городов, рисовались плакаты на митинги.
Но рядом с бомбоубежищем располагается заброшенный детский сад, в котором живут (и платят за это милиции) гастарбайтеры. Гости столицы почему-то невзлюбили сквоттеров. Может быть потому, что сквоттеры быстрее гастарбайтеров утащили с соседней помойки почти новый диван. Обиженные нелегалы сдали сквоттеров своей "крыше". Стражи порядка ворвались в бомбоубежище, переломали скромные предметы быта и барабанную установку, сперли дорогую дрель и повесили свой замок. Сквоттеры спилили милицейский замок и водрузили свой, но подземелье забросили. Потому что пробили себе другие варианты – по ссылке можно почитать угарные воспоминания заезжего филолога, жившего на анархистских сквотах в Питере, именовавшихся "Ведром" и "Клизмой".
House projects получили в Москве куда большее распространение, чем можно предположить. Сейчас немало домов, предназначенных под снос или капитальную реконструкцию – от пятиэтажек в спальных районах до завешанных матерчатыми баннерами старых домов в центре. "Снять" квартиру в них очень даже можно: охранники пускают пожить примерно за тысячу рублей в месяц. И желающих хватает: от тех же гастарбайтеров до молодых москвичей.
Около метро "Китай-город" и "Кропоткинская" действовали домовые проекты, привлекшие арт-деятелей. Вот что рассказала бывшая обитательница старинного китайгородского особняка Анна: "Когда мы вселялись, шел многолетний суд, определявший, находится ли здание в федеральной или московской собственности. Платили мы символические деньги какому-то чиновнику, ответственному за здание. В трехэтажном особняке работали художественные мастерские, проводились выставки, вечеринки, ставились спектакли. Так жить здорово – все время знакомишься с новыми интересными людьми.
Ночевали в мастерских нередко. У большинства имелись и цивильные квартиры, но там же жили и люди из Питера, других городов, у которых это было единственным московским жильем. В здании раньше располагалась типография, от неё остались большие раковины, пригодившиеся для хозяйственных нужд. Был туалет, душ. Мы пытались привлечь власти, легализовать наше проживание. Но ничего не вышло. Суд закончился, нас попросили съехать. Сейчас какая-то активность осталось лишь на одном этаже. Вроде как в особняке собирались делать офисы, но ходят слухи, что там все-таки будет некое арт-место, но для богатых".
По словам другого художника, Сергея: "Чего там только не было: какой-то оркестр репетировал, скульпторы работали, диджеи почти каждую неделю играли. Сначала вход в здание никак не контролировался, так что периодически проходили совсем ненужные люди. Драка один раз была… В результате охрану поставили. Я в таких местах раньше не работал. Что могу сказать: мне понравилось, прикольно, вносит разнообразие. Но специально что-то аналогичное искать не буду".
Похожая ситуация – в особняке рядом с метро "Кропоткинская". Он оказался в собственности бизнесмена, которому было слишком дорого его реконструировать, а сносить он права не имел, потому что здание – памятник архитектуры. В результате сдал особняк художникам под мастерские. Так как делалось это неофициально, приходилось платить милиции.
Рассказывает один из жильцов, Илья: "Полезны подобные дома тем, что случайно оказавшись в соседних комнатах, люди разных творческих профессий начинают взаимодействовать и помогать друг другу. У нас в соседней комнате жил фотограф, снимавший "Тату". Мы свободно пользовались его студией для своих проектов, абсолютно бесплатно. Так возникает то, что можно назвать "некоммерческим партнерством"".
Syndrel и Александр Литой
