Если говорить о Владивостоке, то я думаю, что это не последний такой эпизод. Он и не первый. Мы помним, что военная реформа уже вызывала общественное возмущение, как со стороны отставных, так и со стороны военных. Я думаю, что нас ждет еще много выступлений подобного рода, в том числе и действующих военных, поскольку происходящее нравится далеко не всем.
Следует разделить возмущение на две категории. Первое – это возмущение неэффективностью управления армией, которое выражается, например, в несвоевременной выдаче зарплаты, несвоевременном снабжении запчастями, топливом, срывы сроков поставок и ремонта боевой техники. Второе – это протест против самой концепции и сути реформы, которая призвана сделать вооруженные силы более эффективными. Если первое можно только приветствовать как доказательство активной позиции военных, которым не все равно, что происходит с вооруженными силами, то второе очень часто оказывается не столько выражением обеспокоенности, сколько попыткой спасти собственное удобное положение, прикрываясь заботой об эффективности и боеготовности вооруженных сил.
Наиболее болезненные места военной реформы, которые вызывают протестные настроения, - это, прежде всего, сокращение вооруженных сил, в том числе, и довольно значительное сокращение офицерского состава. Наши вооруженные силы постепенно отходят от мобилизационной концепции, которая предусматривает в случае войны массовое развертывание новых соединений. Соответственно, с отходом от этой концепции уменьшается потребность в большом количестве офицерского состава, что, безусловно, вызывает возмущение. Второе – это сокращение количества вооружений и боевой техники. Если сейчас у нас в строю и на складах в общей сложности около 20 000 танков, то в итоге их останется значительно меньше. На складах их не останется практически вообще. Подавляющее большинство танков будет находиться в боевых частях. Этот момент – сама концепция отхода от мобилизационных вооруженных сил - воспринимается многими болезненно. Он вызывает споры как среди военных, так и среди гражданских специалистов, журналистов и любителей. Все это выливается, в том числе, и в такие протестные формы. Реформа всеобъемлющая. И практически любой ее момент вызывает споры и порождает недовольных: изменение системы военного образования, изменение организационно-штатной структуры вооруженных сил.
Что касается сотрудничества армии и оппозиции и риска политизации армии, то очень сложно сейчас что-то прогнозировать. Я думаю, что в принципе сам по себе этот риск существует. Но, учитывая нынешний потенциал КПРФ, который эта партия демонстрирует из года в год после 1993 года, когда, не смотря на сумасшедшую популярность, она не смогла стать реальной, действующей и конструктивной оппозицией, я не думаю, что это получится в союзе именно с этими силами. Другой вопрос, что у нас сейчас, к сожалению, вообще нет оппозиции, которую можно было бы назвать реальной, действующей, продуктивной. У нас оппозиция либо неадекватная, либо импотентная. Соответственно, сотрудничество с ней выливается либо в неадекват, либо в политическую импотенцию. То есть риска политизации армии нет, и в ближайшей перспективе я этого не вижу. Вместе с тем, я думаю, что мы еще увидим локальные акции протеста военных в связи с тем, что у нас продолжается экономический кризис. Протестные настроения будут нарастать тем более, чем больше сложностей будет испытывать армия в своей повседневной жизни.
