Коррупция - это дешевле, удобнее и практичнее, чем институты. Она экономичнее, эффективнее и - что самое важное - куда быстрее приводит к достижению результата. Что превращает коррупцию в непревзойденное орудие управления, не сопоставимое по непосредственной эффективности даже с террором. (Коррупция инструментально напоминает армейскую дедовщину - все те же "неуставные отношения", которые функционируют как жесткая связь элементов структуры, которые по идее связаны быть не должны). Очевидно, что коррупция - лучший способ борьбы с коррупцией.
Вот, например, как оперативно создать команду для эффективного администрирования в условиях, когда все кругом воруют? Выход - сколотить группу единомышленников не из профессионалов, которые столь же профессионально будут воровать, а из преданных и надежных людей - из родственников, одноклассников, однокурсников, соседей по даче и т.п. Коррупция - это еще и кадровый лифт с кадровым резервом.
Коррупция, понимаемая как то, что возникает на стыке государства и общества, оказывается универсальным медиумом - то есть одновременно еще и тем, что опосредует публичное и частное. Вопрос только в том, что за message содержит это media? Гениальность современного Остапа Бендера заключается в непревзойденной технике интерпретации этого "месседжа", умении чтения "по погонам".
Там, где риторика договора, например между Россией и Украиной, вписывается в рамки порядков политического, почему не может существовать другого типа договора - между нарушителем и сотрудником ГИБДД? В конце концов, это тоже политика, например политика саботажа определенной "социальной группой" под названием "неверные менты". Коррупция - это политика на местах. Это наука бытового и публичного бриколажа - политика "каши из топора".
Нередки разговоры о том, что коррупция нарушает право собственности. Однако еще неизвестно, на что была бы сегодня похожа Россия, если бы не "ярые коррупционеры" из веселых 90-х с их бесконечным дележом материальных активов советских предприятий. Своими кровавыми разборками и полным пренебрежением законом они фактически не допустили приватизаторов в смокингах заграничного покроя к отечественной собственности. Не ко всей, конечно, но к изрядной части. Итак, коррупция - это еще и гарант права собственности.
Коррупция - это крайне рациональный инструмент в руках часто нерациональных бюрократов. Коррупция производит из нерациональных, нередко слабообразованных чиновников корпус рациональной бюрократии. Рациональность которой заключается хотя бы в том, что коррупция исправляет пути непосредственного интереса бюрократа, который как таковой без коррупционного вмешательства может быть весьма смутен и неясен. А сам бюрократ - ленив и туп.
Коррупция - это ясно, непосредственно понятно и очевидно. Коррупция - это дискурсивный способ репрезентации как знаний, так и желаний бюрократии. Это "настоящий" язык бюрократии и тех, кто с ней имеет дело, - народа. Коррупция превращает прослойку чиновников в аналог современного российского нобилитета - дворянства с их традиционной двуязычной культурой. Коррупция - это доблесть бюрократа. И одновременно его просвещение.
Коррупция в России - это первый европеец. Коррупция креативна, даже инновационна - она изменяет под себя действительный порядок следования дел - начиная уголовными, заканчивая теми "делами", которые принято называть на американский манер "бизнесом". "Кошмарят бизнес" не коррупционеры, "кошмарят бизнес" как раз разного рода проверяющие инстанции, которым по закону положено. Ярый коррупционер не кошмарит бизнес, он с ним "дружит". Ярый коррупционер не возьмет с бизнеса лишнего, он просто будет его лучшим другом.
Кроме прочего, коррупция - это еще и способ обойти жестокие "законы этой страны" только за счет того, что "мы все понимаем, что мы же с вами - цивилизованные люди". Потому что, если дать, по сути, копеечную взятку, можно решить вопрос по справедливости, а если настаивать на законности и, не дай бог, открытости - то можно загреметь в тюрьму.
Источник: "Русский журнал"
