Так же как и «Адмиралъ», «Морфий» демонстрирует «пещерный» антикоммунизм.
После булгаковских "записок" хочется пойти в доктора - тихо-благородно спасать людей. После балабановского "Морфiя" хочется повеситься. Вот и вся разница.
Когда его лирический герой вцепляется в горло фельдшера, который совсем неслучайно еврей, нисколько не сомневаешься — это Алексей Октябринович его душит.
Обезумевший доктор кричит в форточку что-то неразборчивое о жидовских тварях.
С упреком в антисемитизме разобраться проще всего. Никто не заметил автопародии, инверсии в "Морфии" мотивов "Брата".
За свой антисемитизм, реальный или мифический, Балабанов ответит, где положено.
Тогда можно было в том же укорить и «Собачье сердце» за Швондера. Затем – в русофобии за гипофиз Клима Чугункина.
Мол, режиссер изобразил настолько гадкого еврейского члена РСДРП и столь адских крестьян, что перещеголял деникинские агитки.
Кинообозреватель «КП» Стас Тыркин и ведущие отечественные эксперты обсуждают новый фильм Алексея Балабанова
