Моя национальность "интернациональна", но я по-прежнему очень горжусь тем, в какой обстановке прошло мое детство. Той смешанностью, которая существовала тогда.
Словно перекладывает на музыку Sex Pistols знаменитую речь Черчилля «Я обещаю вам кровь, пот и слезы» — так же, как озвучивала похороны маршала Тито «Лили Марлен».
Славой ЖИЖЕК: Кустурица прав в своем интервью для "Кайе дю синема": он так или иначе "проясняет" положение вещей в этой хаотической части света, выявляя его "подпольную" фантазматическую опору. Тем самым он неосознанно передает либидинальную экономику этнической резни в Боснии: псевдобатаевский транс безудержной траты, непрерывный безумный ритм питья-еды-пения-совокупления. А в этом и состоит "мечта" этнических чисток, в этом и заключается ответ на вопрос "Как они могли делать это?" Если традиционное определение войны - это "продолжение политики другими средствами", тогда тот факт, что Радован Караджич, лидер боснийских сербов, - поэт, не просто случайное совпадение: этнические чистки в Боснии были продолжением (своеобразной) поэзии другими средствами.
Максим ГОРЮНОВ: Руководство канала ТНТ оставило от них самое главное – их презрительный закадровый смех. Очень легко себе представить, что на самом деле за кадром смеется дружный коллектив из фашиста-оккупанта, злобного помещика или американского капиталиста.
Представители кинокритической общественности сочли, что лучшая благодарность за украинское гостеприимство не просто наградить любимый украинцами фильм, но при этом еще и выступить в несколько антироссийском духе, похвалив "Счастье мое" за то, что в нем русские наконец-то показаны не такими, какими они хотят казаться, а такими, какие они есть на самом деле.
Попытаться понять, что меня впечатлило настолько сильно, что память об этом мгновении (мгновениях) не отступает, — это и есть процесс создания фильма.
Максим ГОРЮНОВ: Провинциальная девственность нравов, эта загадка души славянина, обладает всеми упомянутыми качествами балтийского шторма. Быть рядом невозможно, ибо опасно для жизни, а на расстоянии магнетизирует до лунатизма. В этом секрет художественной удачи для всех кочегаров, овсянок и прочих экранных счастий прошлого года. Режиссеры как-то разом поняли, что не стоит воспроизводить трижды устаревшие баталии позапрошлого века, что все это пустое.
С опаской гляжу на эксперименты Олега Кулика или на акции арт-группы Война. Мне кажется, их деятельность - это уже что-то из области социологии.
Максим ГОРЮНОВ: Никаких сожалений по поводу того, что все у них могло бы быть иначе и из них могли бы получиться приличные люди. Туповатые гопники нравятся им именно за то, что они гопники и они тупые. В качестве шутки здесь запросто используются простые указания на отсутствие перспектив, на нищету, на неумение общаться. Шутят почти по-обезьяньи, тыча пальцем на низкий статус в иерархии.
Славой ЖИЖЕК: Величие картины "Шоссе в никуда" становится еще более значимым, если мы сравним его с "Синим бархатом", более ранним шедевром Линча: в "Синем бархате" мы проходим путь от гиперреалистично-идиллической провинциальной жизни Ламбертона до его так называемой темной стороны, кошмарно нелепого и непристойного мира похищений, садомазохистского секса, грубой гомосексуальности, убийств и т.д. В "Шоссе в никуда", напротив, мрачный мир развращенных женщин и непристойных отцов, убийств и предательств - мир, в который мы попадаем после таинственного изменения главного мужского персонажа с Фреда на Пита - сталкивается не с идиллической провинциальной жизнью, а со стерильно серой, "отчужденной" жизнью в пригороде мегаполиса.
