История с задержанным фотокорром Дмитрием Стениным (с которого и началась вся эта поэма про Красную площадь) по своему понятна. СМИ теряют массу времени на разборки с милицией. В идеале – задача последней создавать барьер между участниками акций и праздной публикой. Проблема в следующем: никто не спорит с утверждением, что журналист – тоже публика, тоже гопник.
Журналисты виновны в том, что, будучи четвертой властью, они не хотят эту власть использовать. Любого российского редактора полностью устраивает положение раба и мальчика-обслуги. Бизнес-интересами позу не оправдаешь. Сергей Митрохин на недавнем Госсовете потребовал убрать из СМИ цензуру. Но произнес это требование не в той аудитории. СМИ сами себя цензурируют сильнее, чем любая аппаратная игра.
Что имеется в виду? Дело Саввы Терентьева, убийство Пола Хлебникова, дело Ирека Муртазина, статья для Михаила Афанасьева, дело националиста Александра Сафронова. Это только часть громких процессов, которые ничем толком не закончились. Проще говоря, журналистское сообщество не добилось ответов или чьей-то ответственности. Ни-че-го. Пустота.
Мне представляется очевидной мысль, что формируя год за годом образы власти, бизнеса или юмора, журналисты напрочь забыли о выражении собственных лиц. Поэтому милиционера, задержавшего Стенина, можно сравнить с зеркалом. Они оба задают вопрос: кто вы, вы узнаете себя в зеркале? А я не узнаю. Здесь вот подпишите, пожалуйста.
Классический пример борьбы СМИ за власть – Уотергейт. Его современный российский аналог – коробка из-под ксерокса. Но даже русский Уотергейт, как мы помним, не имеет никакого отношения к журналистским расследованиям. Расследования появились потом. И единственное, для чего они проводились – для выжигания позорного клейма на очередной пачке фамилий. Для классификации нерукоподаваемых, разумеется.
Глеб Морев прав – вокруг слишком много гопников. Но странно было бы ожидать, что они окажутся в меньшинстве. Более того, подавляющее количество российских СМИ развлекательного или информационного характера – самая настоящая гопотека, однажды на уроке литературы записавшая фамилии Достоевского, Платонова и Джойса. Чуть позже, они же запомнили фамилии Уорхолла, Пригова и Сечина. Вот только гопниками быть от этого не перестали. Не в их правилах впрягаться за идеи. Даже если идеи напрямую касаются выживания выживания.
Впрочем, я бесконечно рад решению снять запрет на съему Красной площади. Это правильный шаг с обеих сторон.
