Тема: Что такое "экстремизм"? Противодействие непонятно кому в зеркале социологии права

В разных странах и в разные времена было предпринято множество попыток дать определение понятию "экстремизм". Питер Т. Кольман и Андреа Бартоли в своей статье "Addressing Extremism" справедливо отметили в этой связи: "Экстремизм - это на самом деле сложное явление, несмотря на то, что его сложность часто бывает трудно увидеть и понять. Проще всего определить его как деятельность (а также убеждения, отношение к чему-то или кому-то, чувства, действия, стратегии) личности, далекие от обычных общепринятых. В обстановке конфликта - демонстрация жесткой формы разрешения конфликта. Однако, обозначение видов деятельности, людей и групп как "экстремистских", а так же определение того, что следует считать "обычным" или "общепринятым" - это всегда субъективный и политический вопрос" (1).

Длительное время в российском праве не существовало легального термина "экстремизм", хотя первая монография, в которой это слово фигурирует в заголовке, была издана по-русски еще в 1986 году (2). Как ни удивительно это выглядит с позиций дня сегодняшнего, попытки использования этого термина президентом в свое время были пресечены Конституционным судом РФ, который, проверяя конституционность Указа президента Российской Федерации от 28 октября 1992 года "О мерах по защите конституционного строя Российской Федерации" о недопущении создания и деятельности т.н. Фронта национального спасения и его структур, постановил: "Признать не имеющим юридического значения содержащееся в данном пункте Указа понятие "экстремистские элементы", поскольку оно не имеет определенного юридического содержания, что может при применении Указа привести к нарушению конституционных прав граждан" (3).

Как отмечает Айдар Султанов, впервые понятие "экстремизм" в российском праве в качестве юридического термина возникло в связи с подписанием и ратификацией Шанхайской конвенции от 15 июня 2001 года "О борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом" (4). Согласно данной Конвенции, экстремизм определяется как "какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них".

В принятом позже федеральном законе от 25 июля 2002 г. №114-ФЗ "О противодействии экстремистской деятельности" под экстремистской деятельностью (экстремизмом) было дано более широкое понятие, включавшее в себя, в том числе, возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию, а также пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности; нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии.

Комитет по правам человека, действующий на основании Международного пакта о гражданских и политических правах, рассмотрев пятый периодический доклад Российской Федерации принял 6 ноября 2003 года "Заключительные замечания Комитета по правам человека ООН по докладу Российской Федерации". В п. 20 данных замечаний Комитет, приветствуя усилия Государства-участника, направленные на запрещение и преследование групп, распространяющих расистские и ксенофобные взгляды, тем не менее, выразил озабоченность тем, что определение "экстремистской деятельности" в Федеральном законе "О противодействии экстремистской деятельности", слишком расплывчатое и не защищает граждан и организации от риска его произвольного толкования. Комитет рекомендовал пересмотреть указанный закон с целью большей конкретизации понятия "экстремистской деятельности", чтобы исключить любую возможность произвольного толкования, и уведомить заинтересованных лиц о том, за какие именно действия они будут подлежать уголовной ответственности.

Изменения были внесены, однако в противоположном направлении: в Федеральном законе от 27 июля 2006 года №148-ФЗ "О внесении изменений в статьи 1 и 15 Федерального закона "О противодействии экстремистской деятельности"" понятие экстремизма было расширено! При определении как экстремисткой деятельности "возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни" было удалено условие, согласно которому эта деятельность должна быть "связанной с насилием или призывами к насилию".

В статье "Законы, обеспечивающие борьбу с экстремизмом", размещенной на сайте МВД РФ, говорится, что "словесный экстремизм [sic!] можно определить как целенаправленный акт публичной передачи сообщений в форме устных или письменных речевых высказывании, которые: призывают или подстрекают к осуществлению, инициируют, провоцируют или руководят противоправными действиями экстремистского толка; оправдывают или обосновывают их; пропагандируют нацистскую или сходную с ней до степени смешения символику и атрибутику; направлены на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды либо ненависти, включая передачу информации языковыми средствами в публичных выступлениях, печатных изданиях, средствах массовой информации (радио, телевидение)" (5). С пропагандой нацистской символики, как и с возбуждением национальной, расовой или религиозной вражды либо ненависти, как правило, хотя и не всегда, разобраться можно, а вот определение "словесного экстремизма" как "акта … передачи сообщений …, которые … инициируют, провоцируют или руководят противоправными действиями экстремистского толка" приводит в интеллектуальный тупик. Тавтологическая формулировка, согласно которой "экстремизм есть то, что инициирует действия экстремистского толка", свидетельствует, что сами руководители правоохранительных органов, ответственных за "противодействие экстремизму", не могут внятно объяснить, чему именно они призваны противодействовать. Эта интеллектуальная невнятность является прямым следствием формулировки, использованной в Указе президента, который гласил: "Образовать в органах внутренних дел Российской Федерации … подразделения по противодействию экстремизму, возложив на них функции по противодействию экстремистской деятельности". Никакого определения "экстремистской деятельности", которой требуется противодействовать этим подразделениям, Указ президента, подписанный В.В. Путиным в сентябре 2008 года, не содержал (6). Однако под эгидой этой невнятной "борьбы с экстремизмом" силовые структуры получают огромные бюджеты и новые ставки: в соответствии с процитированным Указом президента РФ от 6 сентября 2008 года №1316 и последовавшим за ним приказом министра внутренних дел РФ от 31 октября 2008 года №940 был создан отдельный Департамент по противодействию экстремизму (раньше как-то обходились без него), а согласно утвержденной президентом Д.А. Медведевым 1 марта 2011 года структуре центрального аппарата Министерства внутренних дел РФ статус данного Департамента был повышен до Главного управления.

Очевидно, что подобные дефиниции открывают широчайшие возможности для их применения. На сегодняшний день "борьба с экстремизмом" превратилась в наиболее масштабный проект властей по борьбе с идеологическими "инакомыслящими" и политическими оппозиционерами. Появились и термины "преступления экстремистской направленности" и "преступления экстремистского характера", которые, например, президент Д.А. Медведев использовал в выступлении на президиуме Госсовета 11 февраля 2011 года, расширенной коллегии МВД России 22 марта 2011 года и т.д. Обвинение в "экстремизме" превращается в "волчий билет", учитывая, что президент убежден: "Категорически недопустимо допускать к государственной службе тех, кто имеет судимость за преступления … экстремистского характера" (7).

В последние годы слова "экстремизм" и "терроризм" все чаще употребляются через запятую, чуть ли не как взаимозаменяемые синонимы. 4 августа 2008 года, выступая на заседании Президиума Правительства еще в качестве президента, В.В. Путин отметил: "Нужно укреплять материально-техническую базу антитеррористических правоохранительных органов. Серьезной упор в связи с этим будет сделан на профилактику и предотвращение преступлений, связанных с терроризмом и экстремизмом. Не буду называть окончательных цифр - речь идет о десятках миллиардов рублей дополнительно. Они будут выделены на эту программу" (8). "Нужно, безусловно, продолжать вести беспощадную борьбу с террором и экстремизмом. Что же касается реакции общества, то всякое здоровое общество, рассчитывающее на свою перспективу, имеющее хорошие, мощные исторические корни (а именно таким обществом является многонациональное российское общество), в условиях угрозы сплачивается и даёт общий отпор бандитам, террористам и экстремистам", - отметил В.В. Путин 26 января 2011 года (9). В сознание граждан неустанно внедряется мысль об опасности экстремизма, о том, что он непосредственно угрожает их безопасности. "Для России, уникального многонационального государства, экстремизм особенно опасен, поскольку угрожает мирному сосуществованию различных этнических и социальных групп, пытается посеять недоверие и разлад среди населения страны, посягает на основные принципы государственного устройства", - отметил в январе 2010 года начальник Департамента по противодействию экстремизму МВД России генерал-полковник милиции Юрий Коков (10).

Насколько на самом деле связаны экстремизм и терроризм? Ответ на этот вопрос, очевидно, очень сложен, однако важную пищу для размышлений дают три списка, составленные органами государственной власти. "Перечень общественных и религиозных объединений, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О противодействии экстремистской деятельности"" и созданный в 2007 году и с тех пор постоянно пополняемый решениями судов Федеральный список экстремистских материалов, запрещаемых с этого момента к распространению на территории страны, представляют собой перечни экстремистских (с точки зрения государственных органов, естественно) организаций, текстовых и мультимедийных материалов. С другой стороны, "Единый федеральный список организаций, признанных террористическими Верховным судом Российской Федерации", представляет собой единственный легально признанный реестр террористических групп и движений. По состоянию на конец марта 2011 года Федеральный список экстремистских материалов включал 808 позиций, список экстремистских организаций - 21 (кроме того, 4 организации были признаны экстремистскими, но к 6 апреля 2011 года не были внесены в федеральный список, а деятельность еще двух организаций - ДПНИ и РОНС - была приостановлена, и в их отношении был начат процесс о признании их экстремистскими), список террористических организаций - 19. В случае если экстремизм и терроризм, как утверждается, накрепко связаны между собой, эти списки, естественно, должны существенно коррелировать между собой.

Однако, никакой корреляции между первыми двумя "экстремистскими" и третьим - "террористическим" - списком нет. Первый и второй списки достаточно похожи по своей структуре, но список террористических организаций разительно от них отличается.

Как среди "экстремистских" материалов, так и среди "экстремистских" организаций преобладают материалы и представители различных направлений радикального русского национализма: почти 60% судебных решений в обоих случаях. В обоих списках на втором месте (с огромным отрывом от первого) находятся материалы исламского характера (кроме материалов т.н. Имарата Кавказ): это почти 20% списка "экстремистских" материалов и 4 из 25 признанных "экстремистскими" организаций. В списке "экстремистских" материалов второе место с исламом делят материалы, относящиеся к достаточно разнородной группе, которую можно охарактеризовать как "радикальные оппозиционные политические организации, не имеющие ярко выраженного национального или религиозного характера". "Экстремистских" организаций этого типа имеется всего две - это открывающая список Национал-большевистская партия (НБП), а также пока не внесенная в него "Армия воли народа". На третьем месте в списке "экстремистских" материалов находятся тексты различных северокавказских сепаратистских групп; среди экстремистских организаций такая всего одна - это "Объединенный Вилайат Кабарды, Балкарии и Карачая". На все остальные категории (политическая оппозиция национальных меньшинств, разного рода неисламские религиозные группы, характеризуемые властью как "секты", материалы различных контркультурных групп и другие), вместе взятые, приходится около 10% "экстремистских" материалов. В списке организаций к таковым относится одно из местных отделений "Свидетелей Иеговы" и "Благородный орден Дьявола" - сатанистская группа из Мордовии.

Совершенно иной состав у списка террористических организаций: все они, без единого исключения, относятся к различным течениям ислама, причем лишь три из девятнадцати имеют отношение к северокавказским сепаратистам, а остальные шестнадцать ("Египетский исламский джихад", "Аль-Гамаа аль-Исламия", "Братья-мусульмане", "Движение Талибан", "Исламская партия Туркестана" и др.), по видимому, никогда реально не действовали на территории Российской Федерации. Таким образом, становится совершенно очевидно, что даже сами власти не усматривают реальной связи между проявлениями того, что они характеризуют как "экстремизм", и того, что они же определяют как "терроризм". Речь идет о принципиально разных социальных явлениях! В то время как критерием террористической деятельности является, согласно ст. 205 Уголовного кодекса РФ, "идеология насилия и практика воздействия на общественное сознание, на принятие решений органами государственной власти, органами местного самоуправления или международными организациями, связанные с устрашением населения и/или иными формами противоправных насильственных действий", "экстремизм" как таковой не связан ни с устрашением населения, ни с иными формами насильственных действий; как "экстремистские" просто табуируются действия и высказывания, кардинально расходящиеся с политическим курсом государства и воззрениями, принятыми в большинстве групп и слоев общества.

Примечания:

1) Peter T. Coleman and Andrea Bartoli, Addressing Extremism. Position paper New York: Columbia University, The International Center for Cooperation and Conflict Resolution, 2003, p. 2.

2) См.: А.С. Грачев, Политический экстремизм. Москва: "Мысль", 1986.

3) Постановление Конституционного суда РФ от 12 февраля 1993 г. №3-П, п. 2.

4) Айдар Султанов, Проблемы применения норм законодательства о противодействии экстремизму // Российская юстиция, №9, 2010.

5) Законы, обеспечивающие борьбу с экстремизмом // Сайт Главного управления МВД России по Приволжскому федеральному округу, http://www.mvdpfo.ru/ru/230/231/.

6) Указ Президента РФ от 6 сентября 2008 г. №1316 (в редакции от 1 марта 2011 г.) "О некоторых вопросах Министерства внутренних дел Российской Федерации".

7) Заседание президиума Госсовета о мерах по укреплению межнационального согласия // Сайт президента РФ, 11 февраля 2011 г., http://www.kremlin.ru/news/10312.

8) В.В.Путин провел заседание Президиума Правительства Российской Федерации // Сайт председателя Правительства РФ В.В. Путина, 4 августа 2008 г., http://www.premier.gov.ru/events/news/1632/.

9) В.В.Путин по завершении встречи с премьер-министром Бельгии И. Летермом ответил на вопросы журналистов // Сайт председателя Правительства РФ В.В. Путина, 26 января 2011 г., http://www.premier.gov.ru/events/news/13958/.

10) Начальник Департамента по противодействию экстремизму МВД России генерал-полковник милиции Юрий Коков: "Если мы не будем качественно работать, это может привести к трагическим последствиям для государства" // Сайт Министерства внутренних дел РФ, 25 января 2010 г., http://www.mvd.ru/presscenter/interview/show_595/.

Фрагмент книги Алека Д. ЭПШТЕЙНА и Олега ВАСИЛЬЕВА "Полиция мыслей: власть, эксперты и борьба с экстремизмом в современной России". Москва: издательство "Гилея", 2011.