От редакции: Liberty.ru уже обращал внимание на дело тюменского "филолога-экстремиста" Андрея Кутузова. Напоминаем, что он был задержан "по подозрению в распространении экстремистских материалов" 14 апреля 2010 года; в тот же день на его квартире был произведен обыск. А. Кутузов обвиняется за распространение листовки, якобы изготовленной и раздававшейся им на митинге 30 октября 2009 в поддержку закрытия центров по борьбе с экстремизмом. Ему вменяются в вину "Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности" (ст. 280 УК РФ, ч 1: Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности - наказываются штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет).
Суд над университетским преподавателем продолжается с 14 декабря 2010 года. Вот что пишет в своем блоге сам Андрей Кутузов, описывая обстоятельства последнего судебного заседания, состоявшегося 17 февраля:
Это уже даже не смешно. 17 февраля магический театр показал свою абсурдную сущность лучше, чем когда бы то ни было. Слов нет по поводу этой "Фемиды". Ощущение, что бьешься головой об стену, показывая суду очевидное, а суд предпочитает не видеть.
Как и ожидалось, обвинение в лице помощника прокурора Центрального АО города Тюмени Д.В. Щеглова осмотрело вещественные доказательства. Начали с транспарантов с разных митингов, изъятых в ходе обыска ("Автономное Действие", "Наше отечество - все человечество", "За радикальную реформу МВД" и т.д.). Что обвинение хотело доказать демонстрацией этих "доказательств" - совершенно непонятно. Что я периодически бываю на митингах, а иногда и сам их провожу? Ну, так я и не отрицаю, вроде. Потрясли этими транспарантами на публику и сложили обратно.
Продемонстрировали компьютер (также изъятый в ходе обыска). Не включали даже, просто показали. Защита еще раз обратила внимание на то, что упаковка этого "вещдока" на момент его осмотра при знакомстве с делом была нарушена, и это отражено в протоколах ознакомления. Впрочем, в любом случае, все, что на компьютере нашли, приобщено к делу, и я не отрицаю наличия на нем фотографий с митинга 30 октября 2009 года. Вот только они не доказывают ни изготовления, ни распространения мной каких бы то ни было листовок. Поэтому мы еще раз ходатайствовали перед судьей Гариповой о возврате компьютера, ибо он в этом судебном процессе вообще никакой роли не играет. Гарипова отказала, мотивировав это тем, что "может, он еще в суде следующей инстанции понадобится". В общем, до приговора точно не отдадут.
Посмотрели милицейскую видеозапись митинга - с моего ноутбука. Судья теперь могла уже лично удостовериться, что в видеозаписи напрочь отсутствуют моменты, где бы я что-либо раздавал. Не знаю уж, заинтересовало ли это ее.
А вот дальше и начался абсурд высшей пробы. Обвинение достало последний вещдок - CD-диск Verbatim, по их версии изъятый у меня в ходе обыска 14 апреля 2010 года. На диске три файла формата Open Document и два файла формата PDF. Нас (и обвинение) интересуют два файла с названиями "менты.odt" и "менты.pdf". Это, собственно говоря, макет той самой "экстремистской" в двух разных форматах. То есть, гипотеза обвинения состоит, видимо, в том, что я перед митингом сделал эту листовку и записал ее на CD-диск. Только вот эта гипотеза сегодня рассыпалась как карточный домик.
Напомню, что мы уже раньше говорили, что доказать изъятие у меня именно этого диска в принципе невозможно, потому что в протоколе обыска стоит просто "104 компакт-диска". Уже исходя из этого, диск можно было бы отметать как недопустимое доказательство. Но было понятно, что суд, мягко говоря, пристрастен, поэтому пришлось нам доказывать, что я не верблюд. И это вполне удалось.
Итак, воткнули диск в ноутбук, посмотрели. Даты изменения всех пяти файлов - 27 или 29 октября 2009 года. Вроде все сходится - злобный экстремист Кутузов создал файлы, записал их на диск и оставил его валяться, пока не пришли с обыском бравые чекисты и не нашли улику. Открываем файл "менты.odt" в OpenOffice. Смотрим дату, которую выставляет сама программа OpenOffice, независимо от дат, которые ставит операционная система. И видим такие данные:
Изменен: 17.06.2010, 15:29:56
Напечатан: 17.06.2010, 15:24:12
17 июня! На диске, который якобы я записал в октябре 2009 года, присутствуют файлы, которые изменяли и печатали в июне две тысячи десятого! На тот момент мой компьютер и ноутбук уже два месяца как находились в ФСБ, равно как и все изъятые диски. Да, если кто не знает - файлы, которые записаны на CD-R диск, изменить уже нельзя. Это диски однократной записи. Дописать что-то новое можно, изменить старое - никак.
Пригласили в зал специалиста с высшим техническим образованием и опытом работы программистом, чтобы он объяснил, что к чему (хотя, в общем-то, любому разумному человеку и так все ясно). Специалист подтвердил, что данные OpenOffice действительно означают дату и время, когда файл последний раз изменяли и печатали. А, следовательно, диск никак не мог быть записан раньше трех часов дня 17 июня 2010 года. Что же касается даты "29 октября" в атрибутах файлов, то существует множество способов ее изменить вручную. То есть, скорее всего, файл "менты.odt" изменялся и печатался 17 июня, затем его сохранили, вручную изменили ему дату создания на 29 октября, поставили системной датой компьютера то же самое 29 октября и записали диск. Вроде все чисто, но забыли о том, что OpenOffice тоже сохраняет данные.
Затем у специалиста спросили, можно ли определить в какой программе был записан этот компакт-диск. Специалист ответил, что можно при помощи программного обеспечения, анализирующего служебную информацию диска. Прямо тут же на ноутбуке специалиста диск был проанализирован, и выяснилось, что он записан программой Nero_Burning_ROM. На вопрос, под какими операционными системами работает эта программа, специалист ответил, что только под семейством Microsoft Windows. Следовательно, диск был записан на компьютере с установленной MS Windows.
Между тем, на обоих моих компьютерах (и это подтверждается протоколами осмотра, которые писало само следствие) стоит только операционная система Linux. Никакой Windows там нет в помине, я уже лет шесть ей не пользуюсь.
Итак: диск записан явно не на моем компьютере и при этом не раньше июня 2010 года. При этом следствие утверждает, что изъяло его у меня при обыске в апреле. В связи с явными признаками фальсификации защита ходатайствовала о вызове в суд в качестве свидетеля следователя РУ ФСБ А.С. Сухарева, чтобы предметно расспросить его о всех этих интересных вещах и выявить его роль в появлении такого забавного диска.
Обвинение, конечно же, было резко против. Помощник прокурора Щеглов мотивировал это тем, что "диск в ходе следствия надлежащим образом осматривался, подписи понятых есть, все в порядке". Судья Гарипова с ним согласилась и отказала в ходатайстве.
Шок. Прокурор и судья предпочли просто не заметить явной, откровенной фальсификации, разоблаченной от и до. Что ж, в протоколе заседания все это зафиксировано и этот вопрос еще будет поднят.
Зачитали экспертизы защиты. Обе из Нижнего Новгорода. Во-первых, автороведческое исследование, в котором группа ученых приходит к выводу, что в инкриминируемой листовке есть инородные фрагменты, и они могут принадлежать авторству другого лица. Кроме того, по их мнению, квалификация призывов как экстремистских не относится к компетенции психолого-лингвистического исследования, что перечеркивает предыдущие экспертизы, выполненные работниками ФСБ и Уральского центра судебной экспертизы. Лингвист или психолог вообще не может определять, что есть экстремизм, а что нет - так считают доктора наук и профессора из Нижнего.
Во-вторых, это социологическое исследование, в котором столь же представительный коллектив исследователей утверждает, что сотрудники милиции не являются социальной группой ни в целом, ни по отдельности, а, следовательно - невозможно разжигать к ним социальную рознь. Строго говоря, исходя из этой экспертизы, меня тут же нужно оправдать за отсутствием состава преступления (разжигание ненависти к милиции - не экстремизм). Правда, в данном случае, отсутствует еще и событие преступления (я эту ненависть и не разжигал).
Исходя из этой последней экспертизы было сделано еще одно ходатайство. Поскольку законодательство не уточняет определения термина "социальная группа", а в научной среде имеются существенные разногласия по вопросу о том, кого считать социальной группой, а кого нет, мы фактически имеем неопределенность в законе. Получается, что за одно и то же деяние может наступить наказание, а может и не наступить - в зависимости от того, к какой научной школе будет принадлежать эксперт, которому поверит суд. Это естественно, нарушает принцип равенства граждан перед законом. Поэтому мы ходатайствовали о направлении запроса в Конституционный Суд РФ на предмет конституционности употребления понятия "социальная группа" в "антиэкстремистских" законах. То есть, фактически, просили КС РФ разрешить коллизию в законодательстве. Дополнительно приложили заверенную копию недавнего решения одного из свердловских судов, который отказал в признании текстов экстремистскими именно на том основании, что власть и государственные органы не являются социальной группой.
Судья и сторона обвинения ответили отказом. Мотивировка тоже была замечательная: "Судебный процесс идет по законам, которые приняты и действуют. Нет нужды просить у КС разъяснений". Защита еще раз попыталась пояснить, что в том-то и дело, что законе есть лакуны и эти лакуны важны для конкретного дела. Поэтому и нужно уточнить у высшего судебного органа страны. Ответ был тем же. Вот уж действительно, "Планета Шелезяка. Еды нет. Растительности нет. Населена роботами". (Полный текст ходатайства тут.)
Продолжилось заседание допросом свидетеля защиты Михаила Агапова, кандидата исторических наук. Михаил пояснил, что участвовал в организации митинга 30 октября 2009 года (хотя официально организатором не являлся). Он был на собрании организаторов в ТЦ "Гудвин" за несколько дней до митинга и именно тогда он предложил то самое пятое требование: "создание общественных советов при ГУВД". Предыдущие 4 требования митинга к тому моменту уже были доступны в интернете. Это пятое требование организаторы после бурного обсуждения также приняли и решили включать в листовки. Но в интернет его до митинга выложить уже не успели. Так вот, в инкриминируемой листовке (в отличие от листовок реальных) это требование отсутствует. Поэтому Михаил Агапов вполне уверенно, когда ему показали инкриминируемую листовку из дела, сказал, что такой листовки на митинге не раздавалось и раздаваться не могло.
Если даже предположить, что злобный экстремист Кутузов (по версии следствия) втайне от прочих организаторов слепил свою листовку с добавлением туда экстремистских призывов, то совершенно непонятно, что заставило его убрать именно это пятое требование, которое он поддержал на общей встрече. А вот исходя из предположения о фальсификации листовки, все объясняется очень просто: фальсифицирущие не были организаторами митинга, на собраниях не присутствовали, а получали информацию лишь из интернета. Поэтому о пятом требовании они просто ничего не знали и клепали листовку "из того что было".
Кроме того, Михаил Агапов сообщил, что я на митинге вообще не раздавал никаких листовок, потому что был занят техническими вопросами. В общем-то, это подтверждает показания других свидетелей защиты, в частности - официальных организаторов митинга.
Затем защита вернулась к "космической" психологической экспертизе госпожи Усовой. На прошлом заседании судья Гарипова выразилась в том духе, что она позволит защите со своего ноутбука продемонстрировать сайт авторов программы "Словодел" (использовавшейся Усовой), чтобы судья самолично убедилась в том, что там параллельно со "Словоделом" предлагают защиту от вампиризма и "реальные чудеса по последнему слову науки" и "воздействие на информационное поле Вселенной". Но (сюрприз!) помощник прокурора Щеглов оказался резко против. По его мнению (практически дословно) "содержимое этого сайта не имеет отношения к вопросу о допустимости экспертизы". То есть, прямые свидетельства антинаучности программ, которые использовались в экспертизе, обвинение совершенно не волнуют. Судья Гарипова, конечно же, с Щегловым согласилась и в обозрении сайта "Словодела" отказала.
Точно так же отказала она и в приобщении распечатки статьи Е.Н. Волкова "Методология и структура социально-психологической экспертизы по ситуациям влияния", опубликованной еще в 2004 году в "Вестнике Нижегородского государственного университета" (солидное рецензируемое издание). Е.Н. Волков, в частности, пишет: "Что же касается психолингвистических и фоно-, видеосемантических методов, то у них довольно ограниченные возможности на этом поле. В их распоряжении в действительности не так уж много концепций и инструментов, которые имеют качественное научное и экспериментальное обоснование для подкрепления выводов по ситуациям влияния. В российских условиях такое положение, к сожалению, еще и серьезно отягощено субъективностью некоторой части экспертов, использованием сомнительных концепций и просто псевдонаучного инструментария по типу программ "ВААЛ" и "Диатон".
Кто не в курсе, напоминаю, что "Диатон" и "Словодел" - это два названия одной и той же программы. Так что ее псевдонаучность это не только мое утверждение. Впрочем, судье Гариповой, похоже, было все равно. Она отказалась приобщить эту распечатку к делу на том основании, что она не заверена. Доводы о том, что это официально опубликованная статья в научном журнале, выходные данные имеются и найти этот журнал не проблема, влияния не возымели.
Затем до обеда защита лишь успела зачитать несколько документов из первого тома дела. Например, исследование, проведенное в ТюмГУ еще до возбуждения уголовного дела, осенью 2009. Оказывается, там профессор Карабулатова тоже пришла к выводу о том, что текст экстремистский (и этим вышла за пределы своей компетенции), но в исследовательской части экспертизы написала чрезвычайно интересные вещи. По ее мнению, в тексте есть предложения разговорного характера, он неряшлив, что говорит о поспешности изготовления листовки и о том, что в характере ее изготовителя присутствуют "резонерство, истероидность и ажиотация". Эксперт отмечает, что в тексте есть опечатки, стилистические, орфографические и пунктуационные ошибки, просторечные фразеологизмы и т.д.
Все это вступает в явное противоречие с экспертизой госпожи Мочаловой (свердловская ФСБ), по мнению которой в тексте листовки отсутствуют пунктуационные ошибки, у автора "богатый словарный запас", он "устойчиво владеет нормами публицистического стиля речи", в листовке "соблюдены основные нормы грамотности русского языка". На этом основании Мочалова и определила профессию предполагаемого автора - преподаватель, что чудесным образом совпало с моей реальной профессией. На допросе Мочаловой защита задавала вопросы о том, однороден ли текст, есть ли в нем элементы, явно не соответствующие уровню образования университетского преподавателя. Мочалова ответила, что таких элементов в тексте нет.
Теперь выясняется, что наличие таких элементов подтверждают не только экспертизы защиты, но даже экспертизы обвинения! Неудивительно, что обвинение не особо-то упоминает исследование Карабулатовой - оно им неудобно. Не то, что такие хорошие и подходящие экспертизы Мочаловой.
В самом конце заседания защита еще раз зачитала документы, подтверждающие то, что следствие с самого начала пыталось закрыть любую информацию о деле, в том числе и путем навязывания мне подписки о неразглашении данных следствия. Это решение следователя Сухарева было признано незаконным и отменено Центральным районным судом Тюмени 24 мая 2010 года.
На этом сегодняшнее заседание закончилось. Следующий акт театра абсурда уже скоро - 21 февраля в 9 часов 30 минут. Там защита продолжит предъявлять свои доказательства. И смотреть на реакцию судьи Гариповой. Если, конечно, хоть какая-то реакция вообще будет иметь место.
Андрей КУТУЗОВ
Источник: http://lj.rossia.org/users/tyumen_kender/224661.html
Это не процесс Ходорковского, это так работает машина.
Слушание началось с того, что адвокат Кутузова заявил о факте фальсификации одного из доказательств, а точнее – диска, который якобы нашли у обвиняемого в ходе обыска его квартиры. Он попросил вызвать в суд следователя следственного управления РУ ФСБ по Тюменской области Анатолия Сухарева и понятых, при которых рассматривался данный диск. Судья отказала в этом.
