Тема: Проект "Гувер" для российских спецслужб

От редакции: информация, поступившая о заседании президентского Совета по противодействию коррупции, состоявшегося в четверг, 13 января, оставила ощущение неудовлетворенности и тупика.

Основной стратегией борьбы с коррупцией в России остается публичность. Дмитрий Медведев потребовал расширения форматов участия институтов гражданского общества в борьбе с коррупцией, а также более полно проверять декларации о доходах чиновников и повысить ответственность за дезинформацию в них.

Несомненно, публичность – важнейший инструмент борьбы с коррупцией. Более того, этот инструмент эффективен даже тогда… когда по сути не работает. Бурная публичная активность создает эффект активной борьбы с коррупцией, присутствия политической воли и диалога власти и публичных агентов. В определенном смысле, такая активность полезна – она создает негативный образ коррупционера, демотивирует чиновников в участии в коррупционной деятельности. Однако поверхностное создание условий для борьбы с коррупцией и формирование атмосферы общественной нетерпимости образа коррупционера, как и прочие методы, подразумевающие флуктуации публичности без прямого участия силовых структур в глубинной антикоррупционной деятельности, представляется нам недостаточным.

Существует и еще один дополнительный фактор, который нельзя изымать из рассмотрения – это отношения политики модернизации и антикоррупционная деятельность. С учетом той роли, которую в антикоррупционной деятельности должны играть спецслужбы, а также с учетом того, какую роль в российской политике, как считается, они играют, вопрос о том, как именно должно быть организовано взаимодействие спецслужб и публичной политики остается крайне значимым.

В частности, New York Review of Books в своем номере от 13 января публикует развернутую рецензию на новую книгу Андрея Солдатова и Ирины Бороган "Новое дворянство: реставрация российского государства безопасности и наследие КГБ" (The New Nobility: The Restoration of Russia’s Security State and the Enduring Legacy of the KGB). В книге и статье подводятся итоги многолетнего изучения деятельности ФСБ и его сращения с олигархическими и деловыми структурами в России. Автор статьи Эми Найт и журналисты-авторы книги приходят к выводу, что ФСБ как ведущая группа "силовиков" неизменно ставит под сомнение модернизационные проекты президента Дмитрия Медведева. Если последний сумеет остаться на второй срок и при этом сохранит свою программу ("модернизация" и борьба с "правовым нигилизмом") реформа ФСБ станет задачей номер один. По всей видимости, Медведеву понадобится "новое дворянство", способное освободиться от тупиков силовой политики ("новое дворянство" – мем, запущенный в свое время главой ФСБ Николаем Патрушевым). Такой взгляд на спецслужбы как на чуть ли не главного противника модернизации достаточно распространен как среди исследователей, так и среди интеллигенции.

Эксперты Liberty.ru и Центра модернизационных решений в настоящий момент приступили к работе над докладом под условным названием "Гувер". В фокусе доклада – программа совмещения публичной политики модернизации и непубличной практики борьбы с коррупцией. Ниже мы приводим материал, излагающий краткую версию резюме готовящегося политического доклада.

В настоящий момент в России связка бизнеса и локальных властей создала достаточно стандартную сеть непотизма/коррупции, которая противодействует как любым попыткам нормального правоприменения, так и реализациям разнообразных политических программ, в том числе и модернизации экономики страны. В действительности она может сопоставляться как с архаичными феодальными образцами раздробленного суверенитета, так и с более современными мафиозными структурами.

Особенность сложившейся на сегодня ситуации состоит, с одной стороны, в том, что чиновники, в том числе силовых ведомств, не отделены от средств управления, по сути дела не являются реально сменяемыми и отзываемыми, оставаясь "владельцами" собственных должностей, которые сами рассматриваются в качестве активов административного и финансового инвестирования.

С другой стороны, бизнес также жестко встроен в эту структуру. Внутри этой коррупционной структуры произвольное инвестирование, конкурентная борьба и прочие рыночные механизмы не могут функционировать хотя бы в силу того, что на местах царствует политико-административное накопление, осуществляемое как прямыми "рейдами", поддерживаемыми более или менее крупными чиновниками – как активно, так и пассивно, так и более тонкими практиками изымания собственности и ее контроля. В результате "правовая суверенность" законодательной власти существенно ограничивается. По сути дела, актуальная российская структура содержит множество анахроничных элементов, в которых "коррупция" и "борьба" с ней могут даже затемнять общее положение дел. Вопрос не в коррупции как таковой, а в разрушении коррупционной связки политического (административного) базиса общества и его экономической составляющей, то есть в выстраивании системы различения экономического/политического.

Задача является одновременно (в постановочной части) тривиальной и достаточно сложноразрешимой, поскольку решаться она может (к сожалению) только в условиях, где все стандартные механизмы правоприменения и внутренней суверенности закона поставлены под вопрос. Поскольку любой государственный пост в России де факто является экономико-политическим активом, использование выделенных государственных служб, агентов и т.п., для юридического контроля представляется проблемным.

Однако в то же время эта ситуация имеет исторические прецеденты. Достаточно вспомнить историю американского ФБР 30-х гг ХХ века. Фактически, наделение особой спецслужбы специальными полномочиями в рамках жесткой программы их применения и тщательного отсева агентов по их социальной истории (включая жесткий мониторинг источников доходов) - только первый шаг на пути уничтожения локальных клиентел и тех социальных структур, которые в обиходе называют коррупционными. Наибольшую проблему, разумеется, составляет достаточно быстрое погружение "специальных" агентов в местные структуры, так что они сами начинают играть роль посредников между местными организованными интересами и центральными. (Российским печальным примером такого положения дел является история УБОП.) Существенно важным моментом здесь является построение такого институционального механизма, который бы не позволял агентам приватизировать собственные должностные полномочия. Причем необходимым элементом этого механизма являются, естественно, внутренние чистки того или иного рода.

Осуществить реформу административной системы, в том числе и спецслужб, по модели постоянного протока кадров, которые постепенно оформляются в той структуре, которая запрещает приватизацию постов и карает за нее, возможно только при опубличивании деятельности спецслужб.

Крайне важной частью такой деятельности является введении практики "громких дел", когда суд над бывшими коррумпированными чиновниками или политиками является не элементом политических процессов элитарного типа, а вариантом публичного "расследования" и социальной критики: раскрытие "нормальных" социальных структур как криминальных и наказуемых позволяет достаточно быстро перейти к конструированию социальной нормы, которая неизбежно исчезает из горизонта при "постфактумном" осуждении того или иного чиновника, ограничивающегося суммарным и дефолтным перечнем преступлений, что в реальности лишь утверждает норму "криминалитета".

Такая традиционная мера как повышение зарплат сотрудникам спецслужб и чиновникам вообще должна рассматриваться только как момент механизма, позволяющего перекрыть пути негласной приватизации государственных служб/постов, в том числе при помощи налогового контроля над доходами семей чиновников и агентов.

Эксперты Центра модернизационных решений и Liberty.ru