Между молчанием и точкой зрения

В недавно возникшей дискуссии о доверии экспертному мнению и достоверности подаваемой гуманитарными специалистами информации был пропущен один ключевой момент. Дело в том, что за несколько последних лет из публицистики исчезли вопросы. Ну, то есть вопросы остались, но в основном - не нужные, ничего не проясняющие или вовсе настолько криво сартикулированные, что толку от них никакого.
Между тем, в общественных процессах, в публичном информационном пространстве остались только аргументы, заявления, методики и формулировки. За полным отсутствием внятных вопросов. А там, где нет вопросов - не проговариваются базисные для общества формулы, не восстанавливается структура национальных и общественных ценностей. Для сравнения можно представить темный берег без маяков. Меньше вопросов - меньше маяков - больше темноты.
Вячеслав Данилов недавно повесил у себя ссылку на текст Ольги Щелоковой о Патриархе Кирилле и его оценке Великой Отечественной. Патриарх тогда сказал, что мол, война - наказание за грех отступничества от Церкви, за сомнение и прочие такие штуки. Ну, я не дословно сейчас цитирую, но все поняли, кто видел речь.
Текст Щелоковой, на самом деле, очень наивный. Начиная с тона, в котором безошибочно угадывается работник культурного сектора и заканчивая набором благоглупостей, которые может себе позволить только изрядно мотивированный человек.
Но главное - чем больше мне приходится видеть попыток усмотреть в новом Патриархе фальсификатора или провокатора, тем меньше я верю этим людям. Бесспомощность их аргументов сильно контрастирует с претензиями к главе доминантной российской религиозной конфессии. Удивительны, впрочем не аргументы, которые могут быть какими угодно. Удивительно отсутсвие вопросов со стороны общества. Гнев, аргументы, точки зрения - есть. Вопросов - нет.
Между тем, автор поста про фальсификации Кирилла - бывший работник синодального издательского отдела, ныне - публицист, глава какой-то безвестной арт-группы и, простите, писатель. Кому как не бывшему аппаратному работнику уметь задать правильные вопросы, в поисках нужных ответов.
Я сейчас сделаю лирическое отступление. Дело в том, что синодальный издательский отдел - это такое очень странное место на Крутицком подворье, которое в теории курирует работу православных издательств и Журнал Московской Патриархии. Точнее, сейчас существует издательство МП и издательский Совет МП, а до 1994 года существовал синодальный издательский отдел. Ну, это мелочи уже, не важно.

Мелочью является и тот факт, что несколько человек в главном издательстве не могут курировать десятки автономных православных издательств по всей стране, это физически тяжело. В истории с Диомидом, кстати, была такая шутка, что если бы он распространял свои воззвания официально через церковные органы, их никто бы так и не заметил. Лежали бы себе в храмах тихонечно. Но я отвлекся.

Важны здесь два момента. Во-первых, работник главного издательства МП обязан быть блестящим богословом, специалистом по ересям, в совершенстве знать историю Церкви. Это базисный минимум.
Вторая важная деталь состоит в том, что работники синодального издательского отдела получали свое образование в Советском Союзе.
Достаточно вспомнить те материалы, которые выходили в православных издательствах в девяностых - масса излишне ортодоксальной, а кое-где и вовсе еретической литературы, какие-то совершенно невменяемые жития святых и прочий объем текста, который, опять же, пытался контролировать синодальный издательский отдел. «Житие Матроны Московской» можно найти, для разнообразия.
К чему это отступление. Для бывшего работника синодального издательского отдела речь нынешнего Патриарха - не может быть откровением. В том хаосе, который проходил через отдел встречались высказывания куда более жесткие, откровенные и некорректные. В этом плане, речь Кирилла - мягкая формулировка одного из доминирующих мнений в отношении прошедшей войны. Притом, это формулировка мнения воцерковленных православных, а не того большинства, которое не помнит апостольского символа веры.
Из доступного можно легко найти несколько раз переизданную книгу «Отец Арсений» издательства «Отчий дом». В одной из первых глав, герой документального повествования практически теми же словами объясняет жителям барака причины террора '37 года и последовавшую войну. Притом, еще раз подчеркну, «Отец Арсений» - очень вменяемый и корректный представитель православной издательской системы начала девяностых.
Едем дальше. Автор возмущается фразой Кирилла о том, что народ отступил от Церкви. Там много слов ненужных, основной тезис вот: «Но, даже если и не считать прославленных подвижников той эпохи, то и, в любом случае, церкви советского времени отнюдь не пустовали. Более того: если ВЕСЬ народ совершил богоотступничество, то откуда же тогда взялись современные прихожане?»
Наверно, стоит напомнить, что за всю советскую эпоху Церковь государству нужна была только в период великой отечественной. Даже несколько позже, с '44 по '54. В этот период Россия вновь - богохранимая держава, за веру, царя и отечество. После войны, собственно, клириков не сажали по одной причине - нельзя было резко отнимать разрешение на веру, которую официально не запрещали в военный период. Хотя Сталину после 45 года клир уже был, разумеется, не нужен. Ну, зато оторвались после смерти Иосифа Виссарионовича, как раз начиная с ‘54 года.
Дальше автор позволяет себе написать абзац о том, что репрессии в советском союзе были направлены против конкретных священников и уж точно не против Церкви. Здесь важна следующая позиция: «никакого "издевательства" над Церковью как над социальным институтом зафиксировано не было". Но куда, в таком случае, прикажете деть издания прот. В.Цыпина или архивы, где официальный орган печати пишет о священнике, снятом с регистрации за вредительство: случайно, во время обряда, махнул кадилом в сторону колхозных коров и привет. Таких было как минимум два случая в Новгородской области, около 1959 года. Никакого издевательства, что вы. Вот только подобных архивов - сотни.
Финальная цитата, после нее будет только призыв к комиссии обратить внимание на Патриарха: «если война, по его мнению, стала для народа наказанием за его, народа, тотальное безбожие, то тогда чем объяснить тот факт, что тотально безбожный, с его точки зрения, народ одержал победу над тотально верующим христианским народом? Или Бог ошибся, присудив победу в этом историческом поединке народу "неверующему" над народом "верующим"?»
Читать дальше - тяжело. Нет, если автор поста ставила перед собой задачу развлечь читателя - она справилась.
Однако несколько очевидных фактов не позволяют смеяться над некорректностью текста. Тотально верующий христианский народ, т.е. солдаты вермахта, во-первых - поголовно лютеране или протестанты. И они как бы слегка выпадают из хоровода Церквей-сестер, католической и православной. Второе - неоднократно постулируемая мысль верховной власти нацистской Германии - нет власти, кроме как от Одина и фюрер - пророк его.
Проще говоря, одной из главных задач в нац. Германии было ведение идеологической борьбы с христианством (привет, тотально христианский народ!) с заменой его нацистским культом с примесью дохристианских языческих культов. У Дмитрия Поспеловского в «Тоталитаризме и вероисповедании» есть отличная иллюстрация тому времени: главой протестантов под давлением Гитлера был выбран военный духовник из Восточной Пруссии - нацист Людвиг Мюллер. Про Аненербе Германа Вирта, полагаю, упоминать было бы излишним. А зачем?
В общем, еще раз повторю - чем больше читаешь подобных мнений, тем меньше им веришь.
Вернемся к речи Кирилла. Еще раз отмечу, что ничего особенного в этой речи нет.
Понятно ведь, чего возмутились историки - Кирилл предложил альтернативу господствующей методологии в современной исторической науке, предложил наполнить детерменизм исследовательской школы нравственной оценкой. Такова цена социализации Церкви. В конце концов, лучше миссия в молодежной среде, включающая в себя христианское осмысление истории, чем курс ОПК для отчетности. Потому что нравственная оценка в истории - реальный шаг к возвращению в церковь интеллектуальной, думающей молодежи.
Впрочем, дело даже не в главе конфессии. Главное, что пропустила автор текста о фальсификациях и чего до сих пор не сделало светское общество для понимания ролей в диалоге с Церковью - не прозвучал вопрос, как Церковь оценивает причину победы русского оружия в той войне.
Причины войны, ход и смысл - элементы исторической дискуссии. Оценка победы Церковью - один из важнейших элементов процесса, в том числе примиряющего Православие с прошлой и настоящей российской историей. И этот вопрос давно должен прозвучать громче прочих. Только пока никто не решается его четко проартикулировать.